Когда зацветет терновник

Каждая жилочка в ней сейчас дрожала, откликаясь на его голос, и больно становилось дышать. А элфие тянул переливчатые звуки, и водяные лозы в его руках превращались в цветы и птиц, разлетались бабочками, сыплющими с прозрачных крыльев лунный свет. Воздух звенел струнами ветвей и травы, сплетал звуки с посветлевшими тенями и путался в Лоркиных волосах, легонько касаясь мокрых щек.

– Как твое имя, тинт? – вдруг спросил элфие, прерывая песню.

Вода вокруг камня вздымалась и опадала кольцами, поднималась спиралью капель вверх, пока не распадалась серебряными искрами.

Страж смотрел, обернувшись через плечо, в глазах плескалось серебро с прозеленью, теплой, как солнце сквозь листву.

– Лорка – начала она и запнулась, собственный голос показался ей вороньим карканьем после песни Стража, но она все же ответила. – Лориен. Меня назвали Лориен.

– Ллориен, Предназначенная, – мелодично повторил Страж и рассмеялся, а по воде разбежались блики, как солнечные зайчики в хрустальных бусах. – Ты больше похожа на Лло?рети, ллоэй эре’ти[48 - Ллоэй эре’ти – дословно мое неизбежное наказание; ллоэй – судьба, эре – кара, ти – частица со значением принадлежности.

]. Мое наказание.

И снова рассмеялся. Вода вторила, отзываясь каскадом брызг, водяная пыль дохнула ей в лицо, распугав светлячков.

– А как зовут тебя, тин элле? – заморгав от попавшей в глаза воды, решилась спросить Лорка.

– Мое имя Эйт’селейн, – продолжал улыбаться элфие, пуская по воде сверкающие цветы, похожие на кувшинки.

Затем поднялся. Теперь он стоял рядом с камнем, растрепавшиеся волосы вились вокруг лица, хотя ветра не было, коса лежала на плече, а водяной язык, похожий на узкую головку выдры, тыкался в отставленную ладонь, словно напрашивался на ласку.

– Это не твое имя, – осмелев окончательно, сказала Лорка. Ей было стыдно и одновременно приятно смотреть на голую грудь Стража и плоский гладкий живот, на котором, так же как до этого на спине, то вспыхивали, то гасли узоры серебром.

А раны на боку больше не было, затянулась, не оставив даже шрама. И на лице тоже. Ни следа.

– Почему не мое?

– Не знаю… Не твое, я так… слышу.

– Занятно, – протянул элфие и голову на бок склонил, улыбнулся. Эта холодная улыбка не вязалась с глазами, словно в теле Стража две разных души жили. И сейчас именно та, вторая, у которой глаза были прозрачные и синие, улыбалась. Лорке стало не по себе, захотелось уйти, но Страж снова заговорил, и она осталась.