Собачий сын. Мистика и приключения

А может, и нет – не помню. «Парламент»? Нет, никто из знакомых не курит…

Вернувшись домой, Щукин полез в ванную не раздеваясь, долго смотрел на себя в зеркало, и видел злобного, немолодого мужика, с опухшей рожей, темными мешками под глазами и неопрятной щетиной. Воду так и не включил – последние дни его преследовала водобоязнь, уже и не помнил, когда по—настоящему мылся.

Нырнул под стол, открыл заветный ящик, распатронил магазин и пересчитал содержимое. Осталось всего четыре патрона.

Может, выкинуть их к ядрене фене? От греха подальше. А автомат по частям похоронить.

Несколько часов рыл всю квартиру и нашел—таки деньги – под ванной в железной коробке из-под импортных печений. Все же нюх страждущего выше всяких похвал. Да и фантазия у жены бабская…

К вечеру подполковник упился так, что на следующий день ничего не помнил – ни благих намерений, ни сгоревшую дачу, ни жену. Потом, понятно, пришлось идти за новой дозой.

Продавщица уже стояла другая, молоденькая хохлушка, лишних вопросов не задавала и не смотрела уничтожительно. Вообще не смотрела, грохнула о прилавок бутылями, кинула сдачу – следующий! Сначала хотел портвейна, да передумал.

Сумку с «Богородской» и закусоном еле доволок домой. Юркнул в подъезд под бдительным старушечьим оком. Было еще немного стыдно…

Заснуть смог лишь под утро – жуть как болела голова и в груди давило, словно жаба ворочалась слева под ребрами.

…И снился Щукину сон. Медленно брел он по раскаленному асфальту посреди мертвого города. Это был уже знакомый город, но роскошные машины стояли молча, грустные и мертвые, по обочинам. Кругом ни души – ни птиц, ни собак, жужжали только матерые мухи, словно город и вправду стал огромным мертвецом. Да резвились маленькие пыльные смерчики, предвестники сухой грозы. На сером полотне трепыхалась газета, издали похожая на агонизирующую белую кошку… Щукин подбежал, хотел наподдать ей, но газета отпорхнула и унеслась по своим делам.

И стало тихо—тихо… он с тоской оглянулся, ожидая плохого, и увидел в небе темную точку, которая стремительно разрасталась в крылатое существо. Серый Ангел, как окрестил его про себя подполковник, выглядел сурово. Синяк на роже зажил, от улыбки несло перегаром, нос был ярок и блестел вызывающе. Приобщился где—то, в общем.