Унесенные ветром. Том 2

Она обнаружила, что полулежит, откинувшись на спинку стула, и шляпки на ней нет. Ретт похлопывал ее по запястью, его черные глаза беспокойно всматривались в ее лицо. Симпатичный молодой капитан пытался влить ей в рот стакан коньяку и пролил немного на шею. Остальные офицеры беспомощно толпились вокруг, перешептываясь и размахивая руками.

– Я… кажется, я лишилась чувств, – прошептала Скарлетт.

Ее голос звучал словно издалека, и ей стало страшно.

– Выпей вот это, – сказал Ретт, взяв стакан и поднося его к ее губам.

Она все вспомнила и попыталась бросить на него негодующий взгляд, но весь ее гнев выдохся, сменившись усталостью. – Прошу тебя, ради меня.

Скарлетт сделала глоток, поперхнулась и закашлялась, но он снова подтолкнул стакан к ее губам. Она сделала большой глоток, и огненная жидкость внезапно обожгла ей горло.

– Думаю, теперь ей лучше, господа, – сказал Ретт, – я вам очень благодарен. Она не смогла вынести вести о моей скорой казни.

Переминаясь с ноги на ногу и смущенно покашливая, группа в синих шинелях постояла в замешательстве и наконец ретировалась из комнаты.

Молодой капитан задержался в дверях.

– Если я могу еще чем-нибудь помочь…

– Нет, благодарю.

Он вышел и закрыл за собой дверь.

– Выпейте еще, – сказал Ретт.

– Нет.

– Пейте.

Скарлетт сделала еще один глоток, и тепло побежало по всему телу, а в ее трясущиеся ноги стали возвращаться силы. Она оттолкнула стакан и попыталась встать, но Ретт толкнул ее обратно на стул.

– Руки прочь. Я ухожу.

– Не торопитесь. Обождите еще минутку, а то вдруг вам снова станет дурно.

– Уж лучше я грохнусь в обморок на улице, чем останусь здесь, с вами, еще хоть на минуту.

– Нет, я ни в коем случае не позволю вам грохнуться в обморок на улице.

– Пустите. Я вас ненавижу.

При этих словах на его лице промелькнула легкая улыбка.

– Вот это уже больше похоже на вас. Видимо, вам уже лучше.

Скарлетт немного посидела в неподвижности, пытаясь призвать на помощь гнев и собраться с силами, но усталость одолела ее.

Она была уже не в силах ненавидеть и даже принимать что-либо близко к сердцу. Мысль о понесенном поражении давила на нее свинцом. Она поставила на карту все и все проиграла. Не осталось даже гордости. Это был конец последней надежды. Конец Тары, конец для всех них. Она долго сидела с закрытыми глазами, откинувшись на спинку стула, чувствуя рядом его тяжелое дыхание. Коньяк постепенно согревал ее тело, придавая обманчивое ощущение бодрости.