Унесенные ветром. Том 1

В спальне зашептались яростно, перебивая друг друга, шипя и попискивая, а Скарлетт похолодела от страха. Душечка, конечно, полная дура, в мужчинах не смыслит ничего, но есть у нее, значит, чутье на женщин, чего Скарлетт недооценила. Горькая обида и болезненный удар по самолюбию, страдания, только что причиненные ей Эшли и Батлером, – это так, ерунда, комариные укусы по сравнению с тем, что ее ждет теперь. На мужчин можно полагаться хотя бы в том смысле, что они умеют молчать, даже такие, как этот тип Батлер. А Душечка… У нее же язык что помело, к шести часам вечера про Скарлетт будет знать все графство.

И ведь только вчера вечером Джералд говорил: не бывать тому, чтобы вся округа потешалась над его дочерью. Вот уж теперь над ней посмеются! Липкий пот выступил под мышками и пополз по бокам.

Из общего приглушенного гвалта выделился голос Мелани, ровный и спокойный. Она говорила с легким укором:

– Душечка, тебе же известно, что ничего такого нет. Нехорошо.

– Очень даже есть! И если бы ты, Мелли, не пыжилась находить в людях добро – в тех, в ком добра-то и нет вовсе, – то ты бы тоже поняла.

А я вот даже рада, что так получилось. Будет ей урок. Скарлетт О’Хара только и делает, что устраивает всем неприятности и уводит чужих женихов. Ты знаешь прекрасно, что она отобрала у Индии Стюарта, хотя он ей ни к чему. А сегодня пыталась прибрать к рукам еще и мистера Кеннеди, и Эшли, и Чарлза…

«Мне надо домой, – решила Скарлетт. – Скорей домой!»

Ах, если б можно было перенестись волшебным образом в спасительный покой «Тары»! Только бы оказаться рядом с Эллен, увидеть ее, подержаться за юбку, уткнуться в колени и выплакать все! Еще одно словечко из спальни – и она ворвется туда! Вцепится двумя руками в бесцветные, жиденькие Душкины волосенки и плюнет в Мелани – пусть знает, ханжа, что думает Скарлетт про ее великодушие.

Нет, довольно уже на сегодня вульгарности, хватит вести себя как белое отребье, – в этом ведь вся и беда-то! И, крепко прижав руками юбки, чтоб не шуршали, Скарлетт неслышно, как зверек, выбралась в коридор. «Домой, домой, – одна только мысль и жила в ней, пока она неслась мимо закрытых дверей и тихих спален. – Мне надо к себе домой!»

Она была уже на парадном крыльце, когда резанула новая мысль: ей нельзя домой! Нельзя скрыться бегством! Придется пройти через все это, вынести злорадство девчонок, стерпеть собственное унижение и сердечную муку. Бежать теперь значило бы дать им дополнительное против себя оружие.