Мелодия Бесконечности. Книга первая: «Первый аккорд». Том первый

Это глаза сильного человека, но с каждым днём ему всё труднее управлять своим разумом.

Королева-мать Екатерина Медичи была ещё молода, но все прожитые ею годы паутиной морщин легли на лицо. С тех пор как она четырнадцатилетней приехала в Париж, где мечтала обрести своё счастье, ей приходилось постоянно бороться – сначала за мужа, теперь – за детей. По иронии судьбы её дети не отличались сильным здоровьем: старший сын скончался на семнадцатом году жизни, трое других (сын Луи и близнецы Жанна и Виктория) умерли в младенчестве.

Сколько Господь отвёл ещё лет жизни болезненному Шарлю – неизвестно, её младший сын был изуродован перенесённой в детстве оспой. Она любой ценой сохранит престол для своих детей.

Кардинал повторил вопрос. Принцесса молчала.

Не выдержав, сам король подошёл к Маргарите, резким жестом схватил её за волосы и уткнул головой в Святое писание.

– Она согласна, – ответил за сестру Карл.

– Именем Отца, и Сына, и Святого духа, объявляю вас мужем и женой, – закончил обряд кардинал де Бурбон.

– Брат мой Анри, вручая тебе мою возлюбленную сестру, я отдаю своё сердце всем гугенотам моего королевства, – с приветливой улыбкой на бледных губах Карл положил руку на плечо короля Наваррского.

– Ты стал частью нашей семьи, Генрих. Особой семьи. Ты сам скоро в этом убедишься, – вкрадчиво заметил Анжуйский.

Королева-мать облегчённо вздохнула.

Церковный хор исполнил хвалебную песнь в честь Господа и новобрачных, и вся процессия покинула площадь перед собором Парижской богоматери.

* * *

– Не стоит ненавидеть меня, – пронизывающий взгляд серых глаз короля Наваррского, его мягкий голос при других обстоятельствах могли бы даже вызвать симпатию его молодой супруги. Несколько грубоватые черты лица – большие ясные глаза, крупный нос и крупные губы на загорелом под южным солнцем лице в обрамлении тёмных кудрей – придавали ему особый мужской шарм. – Меня и так теперь многие презирают: ваши братья, ваш любовник де Гиз, разумеется.

Ваша королева-мать, и та меня не жалует.

– Ваша мать меня тоже не любила, – спокойно ответила Марго, даже не посмотрев в сторону мужа.

– Ваша мать убила мою, – Генрих сжал её руку.

– Это не доказано, – тихо возразила Маргарита, больше пытаясь убедить в этом саму себя: она слишком хорошо знала свою мать, которая не остановится ни перед чем для достижения своих целей, и жизнь человеческая для неё в этом смысле не была помехой.