Бессердечно влюбленный

Он постоял пару секунд, словно хотел что-то сказать, но не произнёс ни слова и ушёл. К Элле Борисовне, видать, отец-кормилец. Мышь во мне сдохла в муках и рассыпалась в прах, а я позволила себе коварную улыбку в спину Михаилу: «Понедельник, о, как я удивлю тебя в понедельник, зеленоглазый удав!»

Глава 4

В ту же пятницу, вечером, ещё не верящая в свою свободу Даха устроила девичник. Я, Ниночка-косметолог, Маришка и Катюня собрались в её потрясающей коммуналке с пятиметровыми потолками, наполовину собранными чемоданами по углам, арочными окнами и осенью, спрятанной за шторами.

На ковёр из Икеи была наброшена скатерть, на ней, будто на самобранке, быстро появился поднос с фруктами, цветные одноразовые тарелки, коробка с пирожными из «Итальянского квартала» и заказанная ароматная пицца. Хлопнула о дверной косяк пробка из-под шампанского, потянулся дымок из горлышка и пенная хмель с мускатным запахом выплеснулась в бокалы. С нашим дружным визгом начался пикник на ковре и раздача слонов.

– Девочки, Вика… у меня нет слов, что Вика для меня сделала! – чуть не плача, сказала Даха, поднявшись на колени на толстом ворсе.

Бокал в её пальцах дрожал. – За дружбу! За всё! Вика, ты лучшая!

Я кивнула и подняла бокал:

– За тебя, Даха! За твоё счастье! А Маню передай, что он мне должен. За укрощение удава.

Звон бокалов, общее хихиканье – как же я люблю наши посиделки! Без Дахи всё будет уже не то.

– Надеюсь, удав тебя не проглотит, – вставила пухленькая Маришка, которая была в курсе всех Дахиных злоключений.

– Подавится. И гипнозу я не поддаюсь, – залихватски ответила я.

– Если что, мы тебе поможем, – вставила наша милаха Катюня, которой, несмотря на её тридцать, двое детей и мужа в сто килограмм, до сих пор спиртное в магазинах без паспорта не продают. Я сама, глядя на её веснушки, рыжие реснички и каштановые с охряным отливом кудряшки, забывала, что Катюня старше нас всех. Она была просто создана для обнимашек.

– Да-да, ты мне отдельную инструкцию напиши, – сказала я, пригубив шампанское.

 – Арамчик тебя на руках носит, а на улице самого встретишь – тучка тёмная, грозовая, не влезай, убьёт. Как ты умудрилась его перевоспитать?

– Он просто не знал, что можно иначе, – рассмеялась Катюня. – Но ведь ты замуж за удава не собираешься?

– Упаси Боже! – ахнула я.

А Даха поперхнулась шампанским и закашлялась так, что пришлось в четыре руки ей по спине бить.

– Ты в понедельник принесёшь ему заявление об увольнении? – спросила Ниночка.