Бессердечно влюбленный

Ведь вы же не будете здесь ночевать, – добавил Егор. – Я подъеду за вами.

– Это будет поздно. Я сам отвезу Викторию. Я тоже вынужден работать до победного, – вдруг ответил Михаил, чем ещё больше меня взбесил.

«Победа близко, победа близко», – бубнила себе я, потому что искушение всё бросить сидело уже практически на носу. На этот раз моя улыбка вышла кислой и разочарованной.

– Хорошо, тогда до завтра, Вика! – сказал Егор.

Рукопожатие его и Михаила было очень холодным. Если так пойдёт, удаву придётся вдвое больше платить за аренду…

Егор вышел.

А удав не торопился – стоял и смотрел на меня пристально, ничего не говоря. Радуется своей гадости, робот ходячий! Ну-ну! Железный дровосек без сердца! Ненавижу! Просто разорвать готова! Ещё и ехать с ним придётся!

Не желая ему показывать настоящие чувства, я села, спокойно открыла папку и ткнула пальцем на пробел на клавиатуре. Я назло буду переводить долго и не торопясь. Пусть ждёт. И шоколадки из его резерва все съем!

Да, допустим, сейчас 2: 1, но завтра будет иначе!

* * *

В двадцать один ноль-ноль удав вышел из своего логова и сунул нос в коробку из-под шоколада возле кофе и чая.

– Где шоколад, Виктория? – спросил Михаил.

– Съела, – ответила я, не отрываясь от экрана.

– Весь?! – сталь дрогнула в голосе и пробилось что-то человеческое. Удивление – великая вещь!

– Ну, ужина вы меня лишили, не клавиатуру же мне грызть? – ровно ответила я, и не думая признаваться, что ещё три плитки заныкано у меня в нижнем ящике.

Удав, кажется, завис.

«Тяжёлый у него был день, угу! – думала я недобро. – А мне кто молоко за вредность выдавать будет?!»

– Закажите завтра ещё упаковку, – наконец, обрёл дар речи биг-босс и, не шоколадно поемши, скрылся в своём кабинете.

В офисе воцарилась тишина, и лишь цоканье моих пальцев по клавишам нарушало сонную полутьму, в которой только банк грабить.

В двадцать три десять я поставила последнюю точку, встала и дёрнула за ручку двери в «удавью». До моего слуха донеслось женское:

– Un, deux, trois, quatre[7 - Один, два, три, четыре]… повторяйте за мной!

А Михаил спал перед компьютером, неловко прикорнув на кресле.

Рот чуть приоткрыт, и сопит, как настоящий. Искушение рявкнуть ему на ухо «Бу!» было велико, но в спящем удаве снова проявилось что-то человеческое. И даже, как ни странно, уязвимое. Аж весь негатив к нему испарился. Надо же, и ресницы у него длинные, пушистые! Не замечала как-то…

Устал меня гонять, бедняга.