Бессердечно влюбленный

Зато воображение работало безотказно, как вирусная программа в компьютере: вот она наклоняется к Доброву, он смотрит на неё, и… Так всё живо представилось, что я поставил чашку мимо стола. Послышался мерзкий звон. На полу черепки и коричневая лужа. О нет, это же моя чашка! Вычту у неё из зарплаты!

Я рванул в свой кабинет. Сел, снова открыл план и чертежи. Такое впечатление, что в первый раз вижу. Нифига не соображаю.

Зашла Полина.

– Михаил Валерьевич, у нас всё готово. Я сделала, как вы просили, переслать Виктории или вам?

– Мне, – мрачно ответил я.

– А Виктория где? Я смотрю, она вашу чашку разбила? Но уборщица уже ушла. Ей придётся самой пол вытирать.

И тут меня взорвало:

– Не лезь не в своё дело! У тебя есть обязанности?! Выполняй!

– Извините, Михаил Валерьевич, – обиделась Полина и скрылась.

Она тоже меня бесит. Решила, что если я помог ей перебраться в Ростов из Питера, потому что врачи велели её ребёнку срочно поменять климат на более сухой и жаркий, то у меня к ней особое отношение.

Женщины вообще такие. Подумаешь, заказал грузоперевозку для её мебели, оплатил аренду квартиры первые три месяца. Я оформил это на компанию. И налоговые льготы по ипотеке. Я ради её мелкого подсуетился – понятно же, что загнётся со своими лёгкими в Питере. Но Полина, кажется, поняла всё иначе и теперь регулярно пытается влезть в душу и в постель.

Набрал Алису по внутреннему.

– У нас всё по плану?

– Да, Михаил Валерьевич, – сдавленно сказала она, – только мимы ещё не приехали с гастролей.

Никак не могу с ними связаться.

– Значит, сама сценки показывать будешь! – рявкнул я. – Неужели трудно нормально всё подготовить?! У тебя три месяца было!

– Я подготовила, но…

– Если завтра снова услышу твои «но» и оправдания, вылетишь с работы. Имей в виду! – я хлопнул трубкой по аппарату. Ладони у меня были влажные. Кажется, меня кроет. Снова представилась Виктория. Вся такая лёгкая, большеглазая, улыбчивая… И с этим. Укрыло ещё сильнее. Не понимаю себя. Это нонсенс! У меня госзаказ на носу.

И контракт с французами. Ведь всё хорошо. Но пульс шумел в ушах, словно я с парашютом прыгнул. И она с этим самовлюблённым казановой, лётчиком-налётчиком! Кровь ударила в голову, и я в злости смёл со стола все папки.

Нет, всё, надо это прекращать! Но как? Да как на пожар!

Я вышел в приёмную. Потом в коридор. Из бухгалтерии выскочила Лизочка, увидела меня, скользнула по стенке и юркнула в соседнюю дверь. В мозгу пульсировало.