Любовь под прикрытием

На асфальте под машиной конфета лежит. В фантике. Шоколадная. Это странно.

– Да, ты прав. Но к машине не приближайся. Ничего не бери и не трогай.

Через пять минут:

– Сенсей, забыл сказать, что машина давно стоит. Я в окно склада её ещё до завтрака приметил. Но было темно, не видел, что красная.

– Спасибо. Расскажешь всё по приезду.

Ещё через три минуты:

– Сенсей, машина открыта.

Внутри меня всё оборвалось. Я сказал сквозь зубы:

– Я велел не подходить к машине, Азиф. По приезду отожмёшься двадцать раз.

Ещё ослушаешься, будешь час на кулаках стоять.

Азиф оробел:

– Простите, сенсей.

– Жди. Следи. На безопасном расстоянии. От склада.

* * *

Красный Судзуки был припаркован на том же месте, где Кнопка меня застала со своей просьбой о помощи. Азиф робко подошёл, показал на конфету, повторил про утро. Больше он ничего не видел, завтракал, отцу помогал. Я отослал его, велев отжаться дома. Благодарность-благодарностью, но дисциплина-дисциплиной. Ещё не хватало, чтобы пацану голову снесли.

Я осторожно открыл дверь Судзуки со стороны водителя. Тревога пульсировала всё отчётливее и ярче. Она хлынула, как цунами, когда я увидел на пассажирском сиденье договоры с Хорьковым в файле. Их бы Кнопка не бросила, даже если бы машину, как квартиру, забыла бы закрыть по рассеянности. Вот тебе и ложь об охране… Чёрт!

Пытаясь быть беспристрастным, я осмотрел салон – сумочки нет, телефона тоже. Следов борьбы нет. Вот только конфета из той самой кухонной горы. Присел на корточки, всматриваясь в замёрзшую грязь: кажется, это след от каблуков женских сапожек, две параллельно вдавленные крошечные ямки.

По логике, такие могут возникнуть, если человек падает назад и пытается удержаться на ногах. А это значит…

Меня прошибло холодным потом, по вискам забило, как молотом по наковальне – Кнопку похитили! И, судя по брошенному без внимания договору, вряд ли «молочники», если не совсем идиоты. Но кто?! Во рту пересохло от волнения.

Сёмин, чёрт его дери! Мне нужен Сёмин! И поскорее!

Под шорох шин по асфальту я распрямился.

Чёрный Мерседес подруливал к Кнопкиному Судзуки. Резко затормозил, и как по заказу, Андрей Сёмин собственной персоной вырисовался передо мной. Лицо его было серьёзным и недобрым.

– На ловца и зверь бежит, – сказал он.

– С языка сорвал, – ответил я.

– Ну, вот и поговорим, Раф, – жёстко бросил он. – От машины отойди.

– С какой стати? – буркнул я.

– Не хрен следы затаптывать.