Такси заказывали?

Надеюсь, завтра вы вольётесь в коллектив.

Я представил её ножки, обтянутые тонким чулком. И туфельки – те, в которых она пела на сцене. В её случае просто преступление всё это прятать!

– Белый верх, чёрный низ? – задорно спросила Марианна.

– Не обязательно. Но девушки у нас ходят в деловых юбках или платьях. Возможно, вы заметили?

– Не успела, – мотнула она головой. – В потоке слёз и аллергического насморка детали были упущены.

– Ещё раз извините за накладку. А сейчас вы точно в порядке? – поинтересовался я.

– Абсолютно.

– Тогда расскажите ещё о себе, – попросил я и вспомнил про кофе. Отхлебнул, почувствовал на языке приятный вкус. Затем откинулся на спинку стула и закинул ногу за ногу.

– Училась, закончила, получила диплом, работала, работаю, обожаю иностранные языки и всё, что связано со словами, замужем не была, – скороговоркой выпалила Мари. – Впрочем, это ведь уже не имеет значения?

– Имеет. Иначе б я не спрашивал. Но вы на удивление кратки. Обычно кандидаты на замещение вакансии стараются себя продать получше.

– Я не продаюсь, ибо бесценна, – заявила она и хитренько сощурилась. – Погодите-ка, Александр, вы хотите сказать, что если бы вы нашли в моей самопрезентации изъяны, вы бы не стали подписывать со мной контракт?

Я усмехнулся и не ответил: много будет знать…

Но это создание не успокоилось. Она отставила чашку с кофе в сторону и подалась вперёд.

– Тогда скажите, почему вы наняли именно меня?

Дерзкая! Нравится! Ужасно нравится!

Я наклонился к ней через крошечный круглый столик.

Малиновый вкус, лепестковая нежность и блаженство по телу. Мне захотелось продолжить, но Марианна отпрянула. За её зрачками зрело неопределённое: то ли восторг, то ли революция. Прежде чем она успела мне что-то сказать, я сощурил хитро глаза, пьяно блаженные, и улыбнулся:

– Отвечу вам только после того, как вы скажете.

Она моргнула. Я смотрел с нарастающим внутренним чувством торжествующей правоты, предвкушением радости и удовольствия, которые проявились улыбкой мартовского кота, ибо так я себя и чувствовал.

Марианна стала пунцовой, словно вновь нанюхалась лилий, и выпалила:

– Из жалости!

Улыбка сползла с моего лица.

– Простите… – сказала она, подскочила со стула и, подхватив рюкзак, бросилась на улицу.