VIP Грабли

О, Боже! Мои Маноло Бланик! Их в грязь?! Возмущённая до глубины души, я махнула воинственно на вожака сумочкой самых актуальных модных трендов сезона и рявкнула так, что гусь мигом стал короче шеей:

– А ну прочь, жертва духовки! Не то поджарю тебя сейчас же! И яблок собирать не буду! Пшёл вон!

И пробормотала уже для себя: «Милена Рыжикова и гусям похлеще не сдаётся!»

А затем Милена Рыжикова, то есть я, направилась с двумя чемоданами прямо на стаю, решив, что лучше взять гусей тараном, чем бесславно кувыркаться в сурепке и одуванчиках.

Пернатые посторонились, понимая, что я не шучу, но продолжили гоготать. Ну и пусть! Я привыкла, что мне вслед гогочут – я девушка яркая, вызываю эмоции… почти всегда.

Грустная мысль подкралась вместе с мухой на нос. Я смахнула обеих и пошла вперёд, словно Суворов на Альпы, Наполеон на Италию и Македонский… куда бы его не носило.

Дорогу я приблизительно помнила, хоть и не была здесь лет десять, а может, и больше. Вихрастые дворняжки, сонные коровы и любопытные мошки последовали за мной.

А на улицах ни души! Вымерли здесь все, что ли? Кроме этого нахала в чёрном джипе. Не ясно, откуда здесь вообще джип. Наверное, залётный.

Солнце припекало, несмотря на апрель. Я отёрла одноразовым платочком шею, промокнула лоб и подбородок, чтобы не размазать мейкап. И зачем я надела этот приталенный пиджак? Здесь некому оценить изящество линий!

* * *

Мимо заборов и заборчиков, кряжистых абрикос, невысоких акаций, задумчивых тополей и кустов малины, ежевики, шиповника и отцветшей сирени, местами сливающихся в сплошные, непролазные придонские джунгли, обвитые поверх диким виноградом, я доплелась до края деревни.

Протопала, проваливаясь каблуками в землю, мимо утлой сторожки возле путей. Не понимаю, что тут сторожить? Шпалы от гусей?

Во дворе под яблоней спал на лавке упитанный мужичок в расхристанной клетчатой рубашке, розовым пузом кверху, в приспущенных боевых трениках. С пятки свисал тапок. Из серии «а вдруг война, а я уставший».

Я свернула за кусты к оврагу. Скрип колёсиков на чемодане стал ещё пронзительней, словно они молили сжалиться и вернуть им приличные поверхности, для которых их и конструировали. Но нет, это вам не Английская набережная в Ницце и даже не улица Риволи в Париже перед роскошным зданием муниципалитета с неровной, заплеванной мостовой, окаймлённой плакатами в защиту геев… Мелькнуло воспоминание о французской столице прошлым летом.