Наши против

Пару минут дайте мне ещё. Или чуть-чуть больше…

– Говорили тебе не обжираться пирогами! – буркнула Грымова.

А джайна Фло проговорила мягко, выдыхая с облегчением:

– Хорошо, джани, мы будем ждать вас в холле. Не смущайтесь. И, пожалуйста, никогда не исчезайте так больше, у меня чуть удар не случился!

– Просто не могла… терпеть. Простите, – пробормотала я, чувствуя, как горят мои щёки.

Я приложила ухо к деревянному полотну двери и убедилась, что шаги удалились. Я резко обернулась. Наглый красавец стоял у края высокой ванны и скалился:

– О, тебе так не терпелось увидеть меня?

– Чтобы высказать всё, что я думаю! – я вспомнила о своём гневе.

Не выношу таких самоуверенных наглецов, особенно, когда меня подкалывают!

Киату подошёл ближе:

– Значит, тебя зовут Тася? – опасно и вкрадчиво произнёс он, вызывая на моей спине тысячу мурашек. В глазах Киату появился странный блеск. – Смешное имя. Как и ты сама.

– Для вас не Тася, а Анастасия, – я гордо вскинула подбородок. – Тася только для друзей! А вы… вы мне не друг! Вы – негодяй, разбойник, похититель! Немедленно снимите ваш проклятый приворот, слышите?!

Он снова оказался непозволительно близко.

Я была в смятении: я его ненавидела искренне и безумно, отчего же поцелуй его был так приятен, а тело сладостно дрожало? Я отступила в сторону на всякий случай, чтобы опять не полез целоваться. Собрала всю волю в кулак и нахмурилась:

– Вы вообще должны быть в тюрьме!

– Так ты же меня оттуда вытащила…

– Это уже была не тюрьма! Я не такая дура!

– Нет? – он насмешливо поднял брови, вызывая во мне бешенство.

 – А зачем же ты принесла меня сюда, Тася?

– Если вы немедленно не снимете приворот, я позову магов! И охрану! И я не Тася вам!

– Эй, Тася! – снова позвала Грымова. – Ты там не утонула?

– Нет! – Я закатила глаза к потолку, эмоции плескались через край.

– Немедленно не получится, – шепнул мне на ухо Киату, снова щекоча щёку дыханием и бородой. Его рука обвила мою талию.

Я никогда в жизни никого не била, если не считать комаров, конечно.

Но я и дживой никогда не была, и меня никогда не похищали, и вообще, раз наступило время «никогда», я вдруг осмелела и позволила себе то, чего никогда не позволила бы себе в обычной жизни. Я отвесила ему пощёчину. И тут же сама оторопела от собственной решительности.

Глаза Киату потемнели, стали из голубых густо синими, как Чёрное море на закате. Но он не сделал ничего, даже за щёку не схватился. Просто посмотрел очень пронзительно.