Рыжая и кактус возмездия

Судя по тому, как быстро улепетывала я, во мне погиб прекрасный спортсмен. Основываясь на наблюдении, что четверо тренированных стражников никак не могли нагнать одну шуструю девушку, бегали парни исключительно в магазин за корюшкой и пивом.

Грохнули ставни, в окно высунулись три любопытные моськи. Внуки старухи Джонсон моментально оценили шоу, выбрали сторону и принялись скандировать:

– Фе-ли! Фе-ли! Фе-ли!

С группой поддержки спасаться бегством оказалось куда приятнее. Я ловко вильнула, уклонилась от загребущих ручищ стража и перемахнула глубокую лужу, в которую с веселым матерком влетел на всем ходу представитель порядка.

Когда наша честная компания неслась мимо книжного магазинчика, из дверей выскочили перепуганный дед с Габриэлем.

– Лисичка?

– Дедушка! – пискнула я, даже не сбавив скорость.

– Что происходит? – властно уточнил Габриэль.

– Воровка! Лови! – пролаяли увлеченные азартом погони стражники, прогромыхав тяжелыми сапогами мимо застывших в недоумении мужчин.

Туча, явно обиженная отсутствием интереса к себе, такой большой и мокрой, психанула. Пасмурное небо расколол смачный зигзаг молнии, а через удар сердца грохнуло так, что мама не горюй!

Я инстинктивно вжала голову в плечи, на полном ходу запнулась о валяющуюся на тротуаре трость и с диким визгом рухнула на четвереньки.

– Попалась! – возблагодарили девичью неуклюжесть стражники, заломили мне руки и резко дернули, поднимая с тротуара. – А теперь шевелись. В участке тебя уже заждались.

Вот так Мастер Масок подставил меня в первый раз.

Глава третья. О подставах и законниках

– Я вас слушаю, – вооружаясь ручкой, сухо проинформировал следователь.

Он скрючился за узким столом. Нагрудный шеврон к темно-серой форме городской стражи пришит криво. Белый воротничок форменной рубашки хвастался темным отпечатком грязного пальца. На сутулых плечах лежал ровный слой перхоти, осыпавшейся с коротких, уже редеющих волос.

А еще у мужчины были серые глаза замкнутого человека.

Даже казенная плитка на полу казалась более приветливого оттенка, чем устремленный на меня взгляд.

Ручка, зажатая в пальцах блюстителя порядка, тоже знавала лучшие времена. Колпачок изгрызен до самого основания, чернил оставалось на донышке, а сам керамический шарик на кончике приспособления уже трижды попытался скончаться смертью храбрых трудоголиков, но был хладнокровно расписан-воскрешен на бумажном клочке следователем-некромантом.