Узлы

Клавдия встрепенулась, поправила прическу, заулыбалась и полезла в сумку:

– Я же вам обещала фотографию показать… жениха…

– Угу! – подтвердил Степан Стрюцкий, увлечённый опустошением тарелки.

Принесли эспрессо, Иннокентий принялся болтать ложечкой в чашке. Клавдия извлекла смартфон и довольно скоро нашла фотографию.

– Вот он! Эрих мой… А друзья его зовут Эмин… И мне он наказал себя так звать…

Степан оставил в покое тарелку и схватился за смартфон.

– Хорош… Хорош! А вы что скажете?

Стрюцкий впихнул в руку Иннокентия смартфон, тот нехотя воззрился на экран.

– Хм… По-моему, ваш жених не ариец… В лучшем случае – турок…

– Да что вы такое говорите?! – возмутилась Клавдия, выхватила смартфон и с опаской посмотрела на жениха.

– Вот, посмотрите, тут погрешность в коррекции, – меланхолично произнёс Иннокентий и ткнул пальцем в экран. – Видны края заливки… Из-под белой арийской кожи торчит тёмно-оливковая… Не очень-то ваш благоверный умеет работать в графических редакторах!.

– Да зачем вы такое говорите?! – пуще прежнего вознегодовала Клавдия и разразилась громким плачем. Степан Стрюцкий подсел к ней и взялся гладить по спине.

– Ну что вы… Что вы?! Подумаешь, ореол какой-то оливковый… Да это, может, просто венец безбрачья… временного… высвечивается!.

В «La terrasse» вошёл седовласый мужчина в плаще цвета пепла и с зонтом-тростью, остановился, огляделся. Стрюцкий, не прекращая успокоительных поглаживаний, подал голос:

– Доброго дня! А вас мы вчера на капитанском приёме не наблюдали!

Мужчина сделал вид, что не слышит. Степан повысил голос:

– А кто вы будете, добрый человек?

Мужчина проследовал к буфету, заполучил тарелку, наложил на неё горкой кушанья и двинулся к столикам.

– Что же вы не отвечаете? – рассердился Степан Стрюцкий.

– Тимофей Платоныч я… – послышался недовольный ответ.

– Тимофей Платонович, идите к нам!

Седовласый мужчина не отреагировал, проследовал к дальним столикам возле панорамных окон, устроился за одним из них и принялся набивать рот едой.