Универсальный принцип

Универсальныи? принцип

Маргарита Черкасова

Что такое свободный человек? Можно ли сделать его полусвободным с помощью ежегодного призыва к деторождению? И что будет, если полусвободный человек родит ребёнка? Получится полусвободный человек в квадрате? А если этого возведённого в квадрат полусвободного человека принудить к стерилизации, станет ли он счастливым?

Действие «Универсального принципа» начинается в суде, где слушается дело женщины, застрелившей свою дочь. Пока вершится суд, страна живёт свою странную жизнь.

По дорогам катаются гужевые повозки, население берёт квартиры в ипотеку на 100 лет, погорельцы временно переселяются в лишённые своего функционального назначения общественные туалеты, а в церквях, намертво пропахших воском и ладаном, дают 30% скидку на повторное венчание и приглашают на самую лучшую церемонию отпевания (особенно при заказе оптом!).

Маргарита Черкасова

Универсальныи? принцип

1 Часть

Страна, исключённая из международной кодовой системы, чья буквенно-числовая комбинация продолжала оставаться в памяти лишь одинокого архивариуса-пенсионера, его винтажного-тамагочи и негодного к перепрошивке робота-модератора, с каждым годом становилась всё меньше.

По мнению внешних наблюдателей, она походила на сжимаемый от бессилия кулак, который, без сомнения, принадлежал боксёру, жалко корчащемуся на войлочном полу ринга после проигранного боя.

В свою очередь, местные жители, изнутри следящие за процессом спрессовывания, напротив, видели причину исключительно в желании триединой Группы Главнокомандующих обезопасить население, спрятав его внутри богатырского кулака, который на всякий случай периодически грозился в мировую пустоту, вздёргивая кверху средний палец.

В старом городе, стоявшем на восьми высохших реках, население жило новой жизнью. Новая жизнь, правда, пока ничем особенным не отличалась от старой, но все были уверены в обратном. Самому городу совершенно не нравилась эта бессмысленная суета, но с позором лишённый права голоса и столичного титула много десятилетий назад он униженно безмолвствовал и лишь робко надеялся, что население его покинет ввиду «повсеместной обветшалости, непригодности и опасности для жизни» и даст умереть спокойно.

Но какие бы безнадёжные отчёты об аварийном состоянии старого города ни писали эксперты, как бы старательно журналисты ни распыляли информацию за его пределами, с каким бы умным видом чиновники ни потирали толстые переносицы – ничего не менялось.