Охота на обаятельного дознавателя

Преисполненная мрачной решимости я вытолкала из-под дивана альбом, который забыла Лилу, оттуда же выкатила карандаш.

И вот тут начались проблемы.

Карандаш оказался слишком толстым для лапки морана. Я его и так, и эдак, и все в пустую. Он чиркал по листу, падал, откатывался. Я снова его хватала, снова пыталась писать и снова с тем же результатом.

Даже букву «я» не удалось накарябать, не то, что все остальное.

Я пробовала левой лапой, правой, обеими. Даже ртом. Никакого результата. В том нагромождении бледных черточек, что у меня получилось, при всем желании невозможно было рассмотреть хоть какую-то букву.

– Ну же, давай! – шипела я на свои неуклюжие лапы. – что может быть проще! Я Вивьен! И все! Пиши давай!

– Что ты там раскрякалась? – проворчал Эдвард, оторвавшись от книги.

– Иди ты к черту! – в сердцах рявкнула я, опять стараясь провести карандашом по листу. И снова он выехал из неуклюжих морановых лап.

Тут меня прорвало. От обиды, от усталости, от страха я заревела.

Совсем некрасиво, не по-ведьмински.

Сидела на полу и горько вопила, вслух высказывая все что думаю и о дознавателе, и об этом деле, и о питомнике, и обо всем остальном.

– Цыц! – раздраженно цыкнул Эдвард, которому мои вопли мешали читать, – сейчас получишь!

Я ревела пуще прежнего.

– Ну почему у меня такие маленькие лапки? Такие маленькие пальчики! – надрывалась я во весь голос, – я хочу домой. Хочу в свое тело.

– Она меня бесит! – процедил сквозь зубы, обращаясь к отцу, – ты не мог принести что-то не такое шумное!

– Не обращай внимания, – меланхолично отозвался Кьярри.

Ему-то хорошо.

Сидит у камина, читает газету, листает страницы НОРМАЛЬНЫМИ пальцами, а не маленькими зелеными пампушками, а несчастная королевская гончая сидит на полу и горько рыдает. Магии нет! Дом не выпускает! Даже дураку Кьярри не получается написать!

И тут, в довершение ко всему мне прилетела тапка. С размаху и прямо по макушке, так что я от неожиданности уткнулась носом в пол.

Это Эдвард запустил в меня, устав слушать вопли несчастного морана.

– Ну, наконец-то! Заткнулась, – улыбнулся поганец и снова погрузился в чтение.

А я лежала на полу и глотала горькие слезы.

Вот за что мне все это? Я просто хотела распутать дело и проявить себя перед королем.

Честер молча поднялся с кресла и направился ко мне, попутно отвесив смачный подзатыльник сыну.

– За что? – обиженно возмутился тот, – она меня раздражала.