Жаркий Август. Книга Первая

– Барсик? Что за дурацкое имя?

– Дорогой, ну давай его возьмем!

– Может, остальных сначала посмотрим? – дед все еще сомневался, и Тимуру оставалось только надеяться, что старушке удастся его уговорить.

– Ой, а что это у него такое на руке? – удивленно спросила она, подслеповато щурясь.

– Где?

– Да вон, где обычно татуировка!

– Не вижу. Парень подними-ка руку.

Тим от досады скрипнул зубами, но выполнил то, что от него требовали. Он поднял правую руку так, чтобы они смогли рассмотреть татуировку.

– О-о-о, – разочарованно протянула пожилая женщина, – фиолетовая.

– Такой нам точно не нужен, придушит еще пока спать будем.

Пожилая чета пошла дальше, а Тимур еле удержался от того, чтобы не ударить кулаком по стеклу. Такой шанс прошел мимо!

Закрыв глаза, он снова привалился спиной к стене, пытаясь унять внутреннее разочарование.

Цокот каблучков медленно приблизился к его боксу и затих. Тим кожей почувствовал чей-то пристальный изучающий взгляд. Внутри, темной змеей, шевельнулись нехорошие предчувствия.

Первое на что наткнулся его взгляд – туфли, безусловно дорогие, красные на высоких шпильках.

Почему-то вспомнилась фраза отца: "чем выше шпилька, тем стервознее баба".

Сердце немного ускорило темп, а взгляд начал медленно подниматься выше. Загорелые, гладкие стройные икры.

Плохо.

Красная, обтягивающая юбка до колен. Настолько узкая, что кажется, стоит ее обладательнице нагнуться и на расползется по швам.

Очень плохо.

Блузка цвета слоновой кости и маленькая сумочка, висящая на локте.

Взгляд еще выше. Красивое ожерелье на длинной изящной шее, губы, подведенные красной яркой помадой.

Совсем плохо.

Вскинул взгляд еще выше и быстро опустил. Рабам не положено открыто рассматривать свободных. Однако того, что он увидел, хватило, чтобы внутренности свело в тугой узел.

Холеная, красивая девка, с наглыми оценивающими глазами.

Полный п***ц!

Если кто-то думает, что работа в шахтах или на стройке самая страшная, то он чертовски ошибется! Нет ничего хуже, чем попасть в когти к такой вот дряни. Ни один каторжный труд не сравнится с тем, когда танцуют на твоем мужском самолюбии, превращают в комнатного песика, который должен по первому требованию хозяйки исполнять все прихоти: приносить тапочки, мыть посуду, ублажать в постели. Хочешь, не хочешь, а будь готов в любую минуту.