Сын ведьмы и нежить

– Все чисто. Чисто все. – Чистюля и его подруга одновременно появились на плечах у Егора.

– Тогда я пошел, – Ефимыч тенью скользнул по ступенькам вниз. – До пяти сосчитай и ежели чего, на подмогу иди, – раздался голос домового уже снизу.

Хлопнула дверь. Наступила тишина.

Чистюля озабоченно пискнул.

– Если что, выводите людей отсюда любой ценой, – шепнул Егор на ухо пушистику.

– На себе вынесем, – нежно промурлыкал Чистюля и грациозно перепрыгнул на плечо Илье.

– Только без тебя им долго не продержаться, – фыркнула растрепанная подруга коловертыша.

– Пять, – закончил отсчет ведьмак. Он снял зверька с плеча, передавая Вере Павловне.

И в этот момент на лестнице показался домовой. Дядька шел, пошатываясь, закрыв лицо широкими ладонями.

– Что с тобой дедушка? – повариха бросилась к Ефимычу, помогая преодолеть последние ступени.

– Хорошо все, – как-то сразу постаревший мужичок убрал руки от лица, по которому текли слезы. – Трое их там было. Всех обратно отправил, – он достал из кармана громадный клетчатый платок и с чувством высморкался.

 – Вот твари! Ведь по самому больному бьют нежити проклятые. Я ить всего-то на мгновенье замешкался, хватку с возрастом теряю. Так они мне такую картину маслом написали. Все самое дорогое высветили. Бабу Нюру, золотую мою хозяюшку. Она будто живая меня в дом зазывала. А там как всегда при ней аромат от трав идет, самовар на столе закипает, мед в туеске янтарем сияет, и кашка гречневая в глиняной миске с деревянной ложкой меня поджидает. Хозяйка моя традиции уважала, – домовой снова всхлипнул. – Хорошо быстро очнулся, всех тварей расшвырял и обратно отправил. А ведь они почти что подобрались ко мне, – из другого кармана домового появился платок еще большего размера. Он утер лицо и выжал из платка ручеек из слез на бетонные ступени.

– Возвращаемся наверх, – сумрачно сказал Егор.

– Ты погодь, – остановил его Ефимыч. – Ждут тебя там. Как переговоришь, не забудь эту чертову лампочку вдрызг разбить.

– Не понял? – удивился Егор. – Лампа цела?

– Там перед ней такая тварина стоит, что мне не справиться, – вздохнул дядька. – Ты уж извини, но она твое имя назвала и слово дала, что никого из чубасей сюда не пустит.

– А что их слову можно верить? – хмыкнул Илья.

– Если дают, то можно, – хмуро сказала повариха. – Слово во всех мирах бесценно. Я с тобой? – она просительно посмотрела на Егора.

– Меня звали.