Звено цепи – 6. Выбор Сокольского

 – На нём покойники как жернова висят! Никто с тебя не спросит за эту сволочь.

Игорёк смахнул крошки хлеба в ладонь и кинул в остатки супа. На собеседницу он не смотрел. Она покивала старческой головой и вздохнула. Потом взялась объяснять:

– Чистеньким на твоей службе всё равно не останешься. Если бы Махеев честного человека приказал убить – стоило бы думать. Этого бандита двадцать лет назад к стенке бы поставили – и глазом не моргнули!

– Так я в расстрельную команду не записывался, – напомнил Игорёк, перестав есть и посмотрев своими ясными глазами на знаменитого в прошлом майора, Варвару Молотову.

Никто из нынешних соседей и знакомых знать не знал, что женщина с оперативным псевдонимом «Варя Молотова» доживает свой век в деревеньке под Приозерском, скрывая прошлое под фамилией мужа – Орлик. Даже её дети не знали, где и кем работала в молодости их мать.

– Чушь! – отрезала бывшая кегебешница и поднялась из-за стола.

 – Сиди, я сама чайник принесу. – Из кухни она добавила: – Глупо! Поэтому вы и работаете неэффективно. Сюсюкаетесь, церемонитесь! В молодости я думала, что когда старухой стану, никакой преступности уже не будет. Потом поняла, что таким, как Козлов и Махеев, никогда счёт не закончится. Если бы вы их били, как мы когда-то, не жалеючи, дышать бы сейчас стало легче!

– Это вопрос этики и морали, – отозвался Игорёк, доев последнюю ложку супа и жуя хлеб всухомятку.

Он всё ещё был голоден.

– Этика! Мораль! Бандиты таких слов не знают. И ты должен это понимать! – назидательно высказала старуха. – Ты уже не мальчик, Игорь.

– Есть такой грех, – признался он весело.

Варвара Петровна отмахнулась от него костлявой рукой: что взять с современной молодёжи?..

Напившись чаю, парень вышел на задний двор. Дом покойного мужа Варвары Петровны был добротный и мощный. Когда-то при нём ещё и огород имелся, но хозяева постарели, дети разъехались кто куда – и Орлики предпочли избавиться от грядок, оставив только плодовые деревья и ровный зелёный газон под ними.

В самом конце участка росла толстая, старая берёза. Игорёк прислонился к её морщинистому стволу и стал смотреть наверх, туда, где между ветвями виднелось синее небо.

Он думал о том, как поступить. Разговоры со старой кегебешницей его не убедили, совесть противилась убийству.