Звено цепи – 6. Выбор Сокольского

Одно дело – в драке, в перестрелке…

В свои тридцать пять лет Игорёк считался опытным агентом, который умеет принимать решения и способен найти верные пути к цели. Внедрение в банду – опасный и длительный процесс. Спецам из УВР ФСБ повезло, они нашли идеальное прикрытие: отставного майора КГБ, Варвару Петровну Орлик. Та проживала в Ряпушково на пенсии и никто из местных не знал о её боевом прошлом. Она сразу согласилась помочь, если родине нужна её служба. В эту деревеньку под Приозерском, на берегу Ладожского озера, Игорёк явился под видом одного из внуков Орличихи.

Даже соседи по участкам ничего не заподозрили.

Выход на помощников Махеева выбирали ещё тщательнее, добиваясь максимальной безопасности для агента. Сложно говорить о таком понятии, когда лезешь в логово бандитов, но рисковать понапрасну – не лучший способ выполнить задание. После тщательного сбора информации, выбрали в качестве цели Кирилла Хмурова – Кацабея. По некоторым причинам, на него проще было воздействовать.

Вступив в роль, Игорёк имел на руках всю нужную информацию и мог самостоятельно корректировать ход операции. Он этим воспользовался, когда ему сообщили, что Гога (один из дилеров, подчинённых Кацабею) застрелен при неудачной стычке с полицией, а свидетелей происшествия нет. Игорёк решил, что это шанс ускорить своё внедрение. Он передал коллегам, чтобы скрыли тело Гоги, а сам сделал так, чтобы подозрение пало на него. Кацабей не мог просто убить его, не задав вопрос: «Где труп?» На то у самого Кацабея были причины: он отчитывался перед Махеевым, а тот на слово не верил.

Бывало, что кто-то из дилеров сбегал с выручкой, а обставлял так, будто его убили. Махеев такие фокусы не любил и требовал от своих «капитанов» строго отчитываться за каждый подобный случай.

Для Кацабея Игорёк заранее припас «козырь в рукаве», но сработает ли этот «козырь» – заранее не предугадаешь. Сложную он взял на себя задачу: выложишь все карты сразу – Кацабей заподозрит в новичке излишнюю подготовленность, не выложишь – ухайдакает раньше, чем разберётся.

…К сцене его первого знакомства с Кацабеем примешалась доля своеобразной слезливо-сопливой романтики. Ночь, подвал, засыпанный песком, чтобы впитывал кровь, разборки из разряда: «Говори, сука, а то собственным дерьмом захлебнёшься»… Потом распахивается дверь – и влетает пятнадцатилетнее чудо с причёской «я у мамы вместо швабры»!

– Папа! Не смей! Это он! Я тебе о нём говорила!..