Красный подвал

Дед что-то пытался рассказать о войне, но лишь одно слово повторял несколько раз. Затем махнув рукой, встал, стоя выпил самогон из стакана и повторил несколько раз, теперь уже внятно:

– Спать, спать, спать! – и двинулся в сторону комнаты.

Егор поднял свой стакан, но поднеся тот к лицу, вдруг сморщился и, расплескивая содержимое, поставил на место. Он взял вилку и накопал в сковороде несколько картошин, съел, после чего сдвинул все на край стола, и тяжелая голова упала на сложенные, на столе руки.

На улице рассвело, настойчивое пение птиц за окном доносилось сквозь сон, солнечные лучи падали Егору на лицо, щелкнул дверной замок. Егор одернулся от сна и увидел перед собой бардак. Окурки лежали на полу, два пустых графина, сковорода с картофелем, а так же жареная картошка, разбросанная по столу. Он попытался поднять голову, но резкая боль сжимала весь мозг, затекшие руки тряслись, схватив стакан с недопитым самогоном, Егор выпил его одним махом.

– Так, это что здесь такое? – раздался женский голос.

Егор повернул больную голову в сторону коридора и детской улыбкой протянул: – Вера!

– Всю ночь, значит, пили, – оглядывая бардак, сказала она.

– Да мы чуть-чуть, за ужином.

– Я и гляжу, чуть-чуть. Как голова? Болит?

Егор быстрыми движениями потряс головой, это было что-то ужасное, голова дребезжала как будто коробка с битым стеклом.

Вера аккуратно собрала кухонные приборы и вытерла стол. Все это время Егор не сводил с нее глаз, в пересохшее горло он постоянно проглатывал слюну. Вера стояла у раковины и домывала посуду, парень оглядывал ее всю с ног до головы, не высокая стройная девушка, со светлыми распущенными волосами, в светлых джинсах с потертостями в местах и в свитере ярко розового цвета.

Она обернулась: – Ну что сидишь? Собирайся.

– Куда? – испуганно спросил Егор.

– Город тебе показывать буду! – улыбнулась Вера.

– Мне это… – с паузами говорил Егор, – в душ нужно.

– Ну, так иди, я же и говорю, собирайся.

Когда Егор вышел из ванной комнаты, Вера сидела в комнате своего деда и что-то ему рассказывала. Егор постеснялся влезать в семейный разговор, почему тихо вошел в кухню.