Мысли мамы, или Как не загнать себя в угол

2014

Паша кричит сквозь сон, судя по свету, пробивающемуся сквозь зашторенные окна, сейчас часа четыре утра, и сын опять просит, чтоб мы к нему подошли, погладили, дали поесть, попить, просто рядом постояли.

Я пытаюсь крепче вдавить уши в подушку, надеясь, что он перестанет кричать и заснёт, но становится лишь громче.

Эх, когда уже начнутся ночи без всех этих вставаний, и мне, вроде, грех жаловаться: встаём часто с Димой по очереди.

Грех жаловаться, но все-таки очень тянет жаловаться и ныть, а ещё – забраться на ручки к мужу и притвориться мааааленькой беззащитной Лисичкой.

Крик Паши становится настойчивее, и я, что есть мочи, крепко закрываю глаза, делая вид, что сплю, крепко сплю и ничего не слышу.

– Давай, дорогой, я в тебя верю! – произношу я про себя, видя, что Дима зашевелился. – Верной дорогой идёшь к сыну!

Слышу, как Дима поплелся на кухню, видимо, пошёл делать смесь, и я, вытягиваясь довольная поперёк кровати, закидываю ногу на одеяло, собрав его горкой. Эх, хоррррошо.

Слышу, как щелкнул выключатель в кухне, так главное сейчас, себя не выдать.

Лен, лежи и не двигайся!

Вроде, всё чисто сработано, агент Лена, операция прошла успешно: сын обезврежен, муж вернулся в тыл!

– Коза хитрая, – слышу голос Димы, который за талию притягивает меня к себе. – Я ж знаю, что ты не спишь, хватит театрально сопеть. Это нечестно, сегодня был твой день; я тебе отомщу!

И так улыбательно становится от его «отомщу», так тепло, можно спать дальше.

24.07.2014

Мне кажется, это смахивает на лёгкое сумасшествие, а, может, вся моя жизнь уже – это какое-то безумие.

Я сижу в пижаме на полу, поставив на пол кружку с кефиром, сижу среди остатков еды, старых дырявых синих носков мужа, что выкинула, и не собираю все это обратно, а смотрю, скрестив ноги, как заварка от чая красиво сочетается с цветом пола, алыми остатками арбуза и думаю:

«А вот пили бы чай в пакетах вместо заварного, то такой красоты б в 7 утра не увидела вот».

Смотрю и не тороплюсь убирать, вижу, что Пашуня, держась за стену, заглядывает любопытно из коридора, проверяя, обнаружила ли я уже его «утренний сюрприз», а если да, то почему не зову на разговор:

– Какова твоя цель в жизни, бро? Ковыряться и дальше в гнили?

Я смотрю на сына с улыбкой, как бы приглашая подойти ко мне, он заползает на кухню, садится рядом прижимается ко мне.

Я смотрю в его голубые глаза и понимаю, что не знаю уже, как и объяснять Паше, чтоб он не переворачивал мусорное ведро.