Порхающая бабочка. Эротические эссе

Бельё в цветочек, исстиранный почти до прозрачности ситец.

Прямо на нас смотрела камера компьютера.

Я не знала, как его трогать, чтобы не сломать.

Его член казался продолжением его туловища.

– Что это за трусы? «Прощай молодость»? – недовольно буркнул он.

Обычные чёрные непрозрачные трусики.

– А надо было кружево? Или «здравствуй старость»? – усмехнулась я.

Он лег на меня, я ввела часть его в себя. Он сразу же остановился.

– Я слишком возбудился. Я перевозбудился…

– И что?

– Сейчас.

Я закрыла глаза.

Чтобы не видеть носителя. Всё-таки это ужасно, секс на первом свидании. Пусть даже ты трепалась с этим носителем пять лет в чате. Трёп – одно, секс – другое. Мне было неловко. А этому было всё равно, он, знай себе, останавливался и останавливался. Я погладила его по спине, открыла глаза, хотела поймать губы. Странно, лица я не увидела. Надо мной была шея. Лишь одна шея… Или же это было тело? Вот ведь… Незадача… Я поцеловала его. Вроде маленький парень, а шею так вытянул, что голова оказалась где-то у меня в волосах. Я сделала резкое движение бедрами навстречу его телу. Он кончил. Всё закончилось. Наконец-то.

Старый, старый способ увидеть врага – приём Юдифи. Разве они – эти чатовские собеседники, были врагами? Для меня – нет. Но почему-то я была для них олицетворением врага. Почему? Настоящая, живая, без маски, такая, какая есть. Я не была персонажем. Я была лишь частью реальности, с которой они вели войну. Без легенды и нагромождений фальши.

Вот, значит, кто столько лет разговаривал со мной.

Почему столько злобы.

Я лежала и чувствовала, как его сперма течет из меня.

– Вставай скорее, сейчас всё запачкаешь.

Он тащил меня за руку.

– Что запачкаю?

– Одеяло.

– Да чем я могу запачкать твое одеяло?

– Сперма же из тебя вытекает.

– Это же не грязь.

Спорить было бесполезно. Он был на грани нервного срыва. Сразу видно было, что стирать он не умел.

Крохотная ванна, дверь открыта, полотенца свисали сверху.

– А вытираться чем?

Новое, чистое он мне не принёс.

– Как ты можешь тут жить и работать?

Этот вопрос все же вырвался у меня.

– Мне нравится, что я могу складывать слова, мне нравится, что я хорошо пишу, что у меня получается писать. Мне нравится эта работа.

– Троллить?

– Не грузчиком же мне идти.

– А что писать – уже не важно?

– Сейчас родители придут.

– Это что значит?

– Уходим.

Я молча одевалась. Он уже был одет. Вышли.

– Ты знаешь, я помню дорогу к метро.