Кома

Конечно, выхожу я из себя уже после того, как директор удаляется в свой кабинет, и достается обычно все тем же девушкам.

– Но… – повторила я.

– Кстати, пятничный отчет надо переделать! – придумал он уже мне назло. – Включи в него расходы позапрошлого месяца.

– Это нечестно! – пыталась я воевать с самодурством. – Я целыми месяцами вкалываю, как проклятая! Выхожу по субботам! А в месячный отчет позапрошлый месяц не входит!

– А ты включи! – настоятельно изрек он. – Лучше больше, чем меньше.

Чтобы через час был у меня на столе.

– Через час?!

Не одарив меня ответом, Петр Владимирович развернулся и ушел к себе, громко хлопнув дверью.

– Ты очень грубо с ним разговаривала, Ксения, – прошипела мне Алиска, бухгалтер. С ней у меня сложились довольно приятельские отношения. – Ты же понимаешь, чем это грозит. С начальниками так нельзя, уволит враз.

– Да, но это было нечестно с его стороны! Да еще и отчет переделывать, он знает, гад, как я ненавижу переделывать сделанное!

У всех в комнате выкатились глаза.

– Ксюха, тише! – замахала руками бухгалтерша. – Вдруг здесь жучки? Или… – добавила одними губами: – стукачки!

Я покорно открыла папку с отчетами и вытащила последний. Но вдруг в раненой голове моей что-то щелкнуло. Я осмотрелась. Все сидели как мыши. Разговаривать нам запрещалось в рабочее время. В обеденное тоже. Вообще обеды у нас не приветствовались. Десять минут на еду – и снова работать. Самые умные на этот час куда-нибудь сдувались, чтобы боссу не пришло в голову навалить на них кучу дел на этот личный, неоплачиваемый час.

По субботам выходили беспрекословно. А теперь, как выяснилось, за пятнадцатиминутное – первое в жизни! – опоздание лишали премии за целый месяц. И, несмотря на начальственную должность, зарплата была не такой уж величайшей (по сравнению с наносимым моральным ущербом), а без премии и вообще так себе. Что я здесь делаю?

Начальник стоит отдельного описания.

Хоть я уже не раз давала понять, что это за человек, но о его внешности пока умолчала. Так вот, это пузатый, как водится, дядечка хорошо за пятьдесят, лысый, с седым пушком на лбу, вокруг ушей и сзади ближе к шее. Лицо всегда красное, и дело не в давлении. Босс любит выпить. Делает он это в обед, после оного спит (но его замы не дремлют! Так что опять никакой жизни), а в самом конце рабочего дня его вдруг распирает работать.