Двадцать два дня. Из цикла «Кто я?»

Все наука, и её надо ещё много познавать…

Он сделал шаг в сторону, чтобы пропустить какого-то тучного господина, и услышал сзади треск ткани и чье-то женское:

– Ой!!

Жан спешно обернулся, увидев изящную блондинку, в чьих глазах было возмущение.

– Мадемуазель, прошу прощения… Я не хотел!

– Любезный месье! – она подхватила юбки и сделала шаг назад. – Вы всегда ходите по подолу, как по тротуару?!

И смерила его изучающим взглядом

– Я ещё раз прошу прощения, – пробормотал Жан. – Это вышло случайно! Я не подумал, что сзади кто-то есть и…

– Интересно, вы танцуете также неповоротливо?

– Скорее всего, – спокойно сказал он.

 – Я, в общем-то, почти не танцую…

– Заметно! – фыркнула барышня и, подхватив подол платья, затесалась в толпу.

– Месье Жан! – на его плечо легла рука Жерома. – Вы искали виконта Луи… Он позади вас, в бордовом фраке…

– Да, – встрепенулся он. – Жером… скажи, кто это был?

– Это? – слуга показал глазами в сторону блондинки. – Если не ошибаюсь, Жанна. Воспитанница графини д'Оливи.

* * * *

Не дожидаясь помощи кучера, Жанна открыла дверцу экипажа и довольно проворно выпрыгнула на тротуар. Набрав воздуха в легкие, она оглядела большое и серое здание госпиталя.

– Мадам… – осторожно пискнула Мари за её спиной. – Вы ещё не передумали? Может, вернемся домой?

– Нет, – та упрямо мотнула головой. – Об этом не может быть и речи, я должна справиться с этим испытанием! Идем, Мари!

И она первая быстрым шагом направилась к бетонным ступенькам.

Полутемный и прохладный коридор госпиталя встретил ее запахом камфары и крови. Из большого зала доносились чьи-то стоны и плач, у стены прямо на полу сидел ребенок и размазывал грязными руками слезы по лицу. Жанна мелко задрожала, но, выпрямившись, расправила плечи и быстро пошла вперед, чуть подняв юбки. Мари поспешила следом, неловко семеня.

Пострадавших в аварии на мануфактуре и вправду было немало. Из-за частичного обрушения одного этажа, возник пожар и сейчас прямо на полу лежали раненые, кому просто ещё не нашли места на койках.

Грязные, окровавленные, местами обожженные – кто катался по полу, кто тихо стонал, кто-то молился, бормоча. Между ними туда-сюда сновали сестры милосердия.

Чья-то рука схватила Жанну за щиколотку, она сдержала крик и остановилась. Мужчина был ранен, по лбу текла кровь, заливая глаза. Это его рука сейчас держала Жанну за ногу.

– Воды… – прохрипел он. – Дайте воды…

Жанна беспомощно обвела взглядом зал.