Одиссея Атани Дюбарри. Начало

За дверью стояло около десятка жандармов с собаками и несколько человек в одежде тюремщиков.

– Прошу прощения, месье! Позвольте осмотреть дом и участок…

Филипп Пунш в ужасе отпрянул:

– Что…?

– Сегодня ночью из острога сбежало несколько заключенных…

Окончания фразы молодой человек не расслышал, ему казалось, что он в панике бегает по дому, но на самом деле, он, белея на глазах, прижался к стене и медленно оседал, сминая рубашку на груди.

* * * *

Лорд Хьюстон положил салфетку и покосился в сторону Атани:

– Мадемуазель, – презрительно бросил он.

 – Я – политик и знаю, что говорю!

Та приподняла одну бровь:

– И вы сейчас считаете, что это делает вас заведомо сильнее? Ещё скажите, что я, как женщина, не имею даже права спорить с вами!

– Были бы вы мужчиной…

– Тогда что? – Атани встала. Все, присутствовавшие в этот момент внизу, напряглись. Графиня Монгори, несколько секунд назад решившая подняться к себе, остановилась на ступеньках лестницы и теперь тоже наблюдала за происходящим.

Тусклая люстра, казалось, стала ярче. Где-то на кухне что-то зазвенело.

– Ваша Светлость, – в голосе девушки проскользнула какая-то странная веселость. Она, убрав руки за спину, изучала стены залы, где было развешано много старого оружия. – Вы по-прежнему считаете, что раз я девушка, то должна бояться вас?

– Это не относится к нашему диалогу, – пожевал губами тот, не смотря в её сторону, и смял салфетку узловатыми пальцами.

 – Учитывая вашу фамильярность, мадемуазель, вы ничего не боитесь. Боюсь предположить, откуда это у вас…

Атани провела языком по зубам.

– О! Признаюсь, мне глубоко наплевать, что вы думаете о моем воспитании, однако ж, вернемся к разговору… – Марта! – вдруг сказала она, и та вздрогнула всем телом от неожиданности. – Скажите, эта шпага в ходу?

– У нас в семье никто не умеет с ней обращаться, – пискнула хозяйка дома, чего-то испугавшись. – Это был подарок моему мужу от одного джентльмена…

– Отлично! – девушка сняла шпагу со стены и сделала несколько взмахов, пробуя руку.

Марта Суронте вдавилась в стену, леди Хьюстон, которой было хорошо видно Атани, поставила бокал, который держала в руке, и замерла в напряжении. Всем однозначно было не до завтрака.

Не обращая ни на кого внимания, девушка зажала лезвие шпаги зубами и зацепила подол платья за пояс, открывая ноги в кружевных чулках.