Звуки родного двора

– Конечно! Не все же ему! – ответила Маша, прикрывая синяки на лбу коротко стриженной челкой. Затем взяла рюмку и усталым голосом произнесла:

– Пусть плачут все, кому мы не достались, и сдохнут те, кто нас не захотел!

Баба Варя остолбенела от такого откровения и после минутной паузы растерянно пошла к звонящему телефону.

– Мама, – звонил Сергей Григорьевич, – я сегодня задержусь. На обед не приду. Послал своего шофера. Он вернет Погремушкину руль. Если его не застанет ни дома, ни в гараже, то занесет к нам домой.

У вас все в порядке?

– Все-все, сыночек, – выпалила баба Варя и не скрывая своего смущения, вернулась к Маше.

– Мне посоветовали, – как ни в чем не бывало продолжала Маша, – повесить над кроватью супруга красивую картину: для повышения тонуса и чтоб от дурных мыслей отвлекала. Денег не пожалела: купила… Рембрандта, разумеется репродукцию, повесила признанную всем миром «Данаю», и что вы думаете? – «Сними, – кричит, – она по ночам мне подмигивает».

Опять зазвонил телефон.

Баба Варя извинилась и вышла.

– Уж я пойду. Не буду мешать, – спохватилась Маша.

– Сейчас, подожди. Я провожу, – предложила баба Варя и положила телефонную трубку. Они вышли во дворик. Погремушкин шел им навстречу, держа в руках руль с таким победоносным видом, как будто это был руль не от устаревшей марки «Жигулей», а от правительственной «Чайки».

«Слава Богу, шофер и Погремушкин встретились», – пронеслось в голове бабы Вари. Из-за угла дома появился Никитка. Он шел, перекосившись на бок под тяжестью сумки, и ел мороженое.

– Где моя булка? – спросила Марья Изотовна Никитку и наградила Машу оценивающим взглядом снизу доверху. В это время какая-то птица с гортанным, редким криком, хлопая крыльями, бросилась на голову Марьи Изотовны с явным намерением клюнуть. Та стала отмахиваться, но на ее защитную реакцию птица отреагировала по-своему.

– Ду-ра! Ду-ра! Ду-ра! – как заводная игрушка повторяла птица.

– Сюда, попка, сюда! – закричал непонятно откуда взявшийся Виктор Шмелев.

Красивый попугай африканского вида послушался хозяина и сел на его плечо, правда, при этом угрожающе поднял хохол и щелкнул клювом в сторону Марьи Изотовны.

– Безобразие! – кричала та. – Это просто безобразие!

Шмелев, сто раз извинившись перед разъяренной старушкой, побежал за Погремушкиным в гараж.

Баба Варя с Машей изо всех сил старались вести себя прилично, дабы не оскорбить Марью Изотовну вырывающимся наружу смехом.