Богат и немного женат

 – злобно зыркнул на друга Дуся. – Ну ты вообще! Так меня подставить!!! Гад ты после этого и!.. И вообще никакой не сознательный гражданин!

– Я-а?! – искренне изумился Пашка. – Отчего это я несознательный? Ты меня тут перед всеми чуть ли не преступником выставил, я, значит, чуть не поседел, мне, можно сказать, чуть пожизненный срок не вкатили, и я же несознательный! Я в чем сознаться-то должен был, друг мой? Ты бы меня хоть заранее предупредил!

– «Ня-ня-ня», – передразнил Дуся санитара.

 – «Предупредил»! А то ты не знаешь! Куда мужика уволок?!

Пашка смотрел на Дусю с искренним недоумением:

– Дусь... ты чего? Какой тебе мужик все время мерещится? Куда я его должен утащить?

– Ой-ой-ой, – поморщился Дуся. – Хорош кривляться! Ну чего ты, как обезьяна?! Будто бы сам не знаешь – мы с тобой спрятали мужика, ну он еще голый такой был, от любовницы удирал, просил его спрятать, мы и спрятали его в хозблоке!

– Ну? И дальше чего? – с интересом проговорил Пашка.

 – То есть мы его спрятали, а он чего? Сбежал, паразит? И даже копейки нам не заплатил, да?

– Да ты совсем, что ли?! – У Дуси кончалось терпение. – Как он заплатит, когда мы его открыть забыли!!

– Да ну! – присвистнул Пашка. – И чего? Он здесь, что ли, был? А куда девался-то?

Дуся гневно прищурился и запыхтел носом.

– Сейчас точно врежу... Куда он денется, если его кто-то убил?!!

Пашка медленно-медленно покачал головой, а потом отвел глаза на здание роддома.

– Вот ведь говорили же Беликову – нужен нам психолог, ну вот как вода нужен! У нас такая нервная работа! А этот хрыч!.. Дуся, друг мой, а иди-ка ты домой. Отдохнуть тебе надо. У тебя вчера был трудный вечер, ты ж у нас не привыкший пить, а вчера надрался, даже сегодня разит. Иди, голубь мой.

Дуся глянул на него внимательно – издевается, что ли? Но Пашка смотрел с самым искренним сочувствием.

– Ну ладно, ехидна, я пойду... – проговорил Дуся, направляясь к корпусу.

 – Я, конечно, пойду, но... Так и знай! И вообще!

Он бы уже давно поверил и Пашке, и этим строгим мужам из оперативного отдела, что не было никакого раздетого мужика, что все ему примерещилось с похмелья-то, поверил бы... если бы в его кармане не лежал золотой перстень с самым настоящим бриллиантом.

Домой Дуся пришел разбитый, будто бы две смены без перерыва таскал на себе носилки с Анной Кирилловной.