Двуликая особа

Ей надо было забрать какие-то учебники, а малыш спал, не хотелось его будить, и оставлять в коляске было страшно. Женька предложил покараулить дитенка, а потом помог молодой мамаше добраться до дома. А потом уже, когда увидел ее в своем классе, стал оберегать, помогать, если получалось. Только с ним Даша могла чисто и весело хохотать, запрокидывая голову, только ему она рассказывала про первые достижения сына, только Женьке она рассказывала о всех работниках ночного клуба, да что говорить. Первое время в школе чего только ни трепали про них, потом поуспокоились, а узнав получше характер Даши, и вовсе примолкли, хотя были уверены, что этот дружеский союз непременно перерастет в брачный.

Женька и сам мечтал о том времени, когда сможет назвать Дашу своей женой, не раз представлял себя вместе с ней, наедине, чтобы целовать, носить на руках, укладывать в просторную постель и будить ее по утрам… Этого никогда не будет! Он понял это не сегодня. Все последние дни Даша была другой. Это была не усталость, не плохое настроение, это была Даша другая, которую Женька не знал и которой был не нужен.

11-й «Б» сидел перед Александрой Михайловной в строгой глухой тишине.

– И все-таки, кто мне расскажет про окислительно-восстановительную реакцию? Пусть идет к доске доброволец, который открывал дома учебник.

Класс хранил молчание.

– Ну хорошо, вам дома было не до параграфа, но мы же на прошлом уроке подробно это записывали. Ефимов, выходи к доске. Расскажи, какой процесс понимают под восстановительным?

Здоровенный, неповоротливый Ефимов с большим трудом старался вспомнить то, чего никогда не знал, наобум перечислял какие-то формулы, которые вообще никакого отношения к химии не имеют.

«Надо же, – думала Даша, – неужели Женька так расстроился, что даже в школу не пришел? И чего обижаться? Как друг, он замечательный парень, но ведь только как друг…»

– Даша Литвинова! Где допустил ошибку Ефимов?

– В роддоме, – не утерпел Севка Ильченко, – надо было дитем президента родиться, а он оплошал…

– Ильченко! Хочешь поговорить – иди к доске.

Севка стих. Урок тянулся обыденно и бесконечно. Даше не давало сосредоточиться неприятное предчувствие. Не мог Женька так по-детски пренебречь школой. Для него школа – не пустяк, даже по болезни не пропускал занятий. Его не было только в дни похорон матери. И вот теперь опять…

Тревожные мысли оборвал заливистый звонок. Собрав тетради в сумку, Даша подошла к расписанию.