Ищи ветра в поле

Вот и хотелось бы, чтобы Кадецкая сообщила им нечто такое, что могла рассказать только сотрудникам. Но опять же, стать ее коллегами – это явно попасть под диктат и строгий контроль: туда не ходить, этого не делать. Только скажи, что ты роешься в этом деле, как тебе поставят такие рамки, в которых ни одно преступление не раскроешь. Самый идеальный вариант – держаться от Кадецкой на дружеском расстоянии. Хотя еще не известно, что она им скажет.

Каша уже была готова, и Василиса позвала внучек к столу.

– У-у, это обыкновенная овсянка, – разочарованно протянула Наденька.

– А вот и нет. Я в свою кашу волшебное слово добавляю. Съедите – и сами увидите.

Дети быстро заработали ложками.

– Я уже съела, а красоты нет, – протянула Катюша.

– Пойдем, – повела Василиса девочку в ванную. Там ополоснула ей лицо, заплела затейливую косу, а вместо банта завязала Люсину легкую косынку ядовитого лимонного цвета. Наденьке достался шифоновый шарф Василисы. – Ну? – крутила она девчушек перед зеркалом, малышки только восхищенно поглядывали на свое отражение.

К моменту, когда вернулась невестка Лидочка, девочки сидели перед телевизором, словно подарочные куклы, и боялись шелохнуться, чтобы не испортить красоту.

– Спасибо, Василиса Олеговна. А нас без очереди пустили.

– Уж скорее бы сестренке можно было кашу есть! А то ведь на нее, отворотясь, не насмотришься, – снисходительно высказалась Катенька в адрес новорожденной. Сделав такое заявление, она величаво качнула бантом и томно позвала: – Надежда, пойдем на воздух, здесь такая духота, скоро вспотеем.

Бедная Лидочка на минуту оторопела, потом мельком глянула на себя в зеркало и устремилась догонять детей.

Теперь можно было снова бухнуться в кровать и досмотреть прерванный сон, но заворочалась Люся и полусонная поплелась в ванную. Через секунду оттуда донесся ее испуганный вопль. Василиса вскочила и кинулась на помощь. Что случилось, она еще не знала, но, судя по оглушительным крикам подруги, нечто кошмарное.

– Это ты специально, да?! Чтобы на меня ни один Батонов больше не смотрел, да?! – верещала она и мутузила подругу в область солнечного сплетения – выше не доставала. Василиса онемела: лицо Люси было раскрашено, как пасхальное яйцо!

Красные брови простирались до висков, ярко синели полукружия теней, скулы украшали аккуратные малиновые кружочки, а все остальное место на лице занимал рот.