Муж на выпасе

Казалось бы, ничего особенного: черное платье, четко очерчивающее точеную фигурку, с глубоким декольте, хорошо уложенные волосы и… необычайно красивое лицо. И больше никаких украшений. Но как же неотразима!!! Божественна!

Тимофей поймал себя на том, что отчего-то хочется говорить именно такими словами! А ведь в обыденной-то жизни он совсем не речист. И слов таких и вовсе никому не говорил… да и Ольге-то вряд ли скажет, но… ей сказать хотелось!

Он непроизвольно выпрямил спину, вобрал в себя живот и развернул плечи – тоже, поди-ка, не лыком шит! Красив, чертяка, куда от этого…

– Тимочка!!! – восторженно вскинула ресницы Ольга при виде импозантного мужчины.

 – А ты… такой… брутальный!!!

Вот и еще новое словечко… надо бы запомнить.

– Здравствуй, Оленька… – чуть склонил голову Тимофей и уверенно сел за столик. – Что мы будем заказывать?

– Я позволила себе заказать…

– Хорошо, – перебил ее Тимофей, – заказать ты себе можешь позволить, но уж расплачиваться буду я! Это я сразу предупреждаю.

– Но… Тимофей… – по-доброму усмехнулась Ольга.

 – Здесь довольно… высокие цены. И я рассчитывала только на себя.

– Вот и зря. В общем… хватит уже о деньгах… – якобы привычно отмахнулся Тимофей, сегодня ему выдали-таки получку за три последних месяца, и он мог позволить себе шикануть! Да если б и не выдали, он бы занял, но за Ольгин счет бы здесь не сидел! – Так чего будем пить? Фрукты какие-нибудь, минералку, салатик зимний, с редькой? Огурчики? Заказала уже?

Ольга мило прощебетала весь заказ, и Тимофей приятно удивился, что его первая любовь не возжелала никакой фуагры с ракушками, а обошлась обычным мясом, парочкой салатиков и бутылочкой коньяка.

– Тимочка… я пью за тебя… – смотрела она на него сквозь хрустальный бокал.

– Да ну, Оль, ну почему за меня? Давай… – смущенно поиграл ямочками Тимофей.

– Нет, Тим, я пью за тебя, – прервала она его. – За то… что ты не погас!

– Что я не кто? – не сообразил Тимофей.

– За то… Тим, я тебе потом все объясню… за тебя!

И она объяснила, но действительно потом.

А пока они пили, ели, танцевали и в танце забыли обо всем: об окружающих, о времени, о годах, которые пролетели… они даже целовались, как тогда – на сеновале, безоглядно, хмельно, как в последний раз. Сначала, правда, Тимофей не слишком себя вольно чувствовал, все озирался, ежился и вообще – старался не выходить из образа… как его… портального… брутального мужчины, но после следующей заказанной бутылочки все оказалось совершенно прекрасно.