Позади на лихом коне

 – Неужели ты не понимаешь, я хочу быть настоящим мужиком в доме. Я хозяином в доме хочу быть!

Уговаривать он умел. Для пущего веса мельком обмолвился, что в противном случае ему опять придется перебираться в совхоз, потому как быть мальчиком «подай-принеси» ему уже его мужское достоинство не позволяет. Что такое случилось с достоинством, Тайка выяснять не стала, а, как и подобает любящей женщине, испугалась предстоящей разлуки с милым и, немного поразмышляв, согласилась.

Деньги пришлось занимать, конечно же, ей, потому что Гена, с обожанием глядя на супругу, трепетно произнес:

– Я не стал бы втягивать тебя в свои проблемы, но такие деньги можешь занять только ты.

«Такие» деньги вылились в огромную сумму. Тайка наивно считала, что обойтись можно и гораздо меньшими вложениями, но будущий натуросъемщик популярно объяснил, что экономить на мелочах – себе дороже. Помимо дорогого фотоаппарата, у Гены была запланирована покупка крохотной комнатки для фотолаборатории и целая куча необходимых мелочей.

Деньги Тайка решила занять у одного своего старого знакомого, с которым жила когда-то на одной улице и даже какое-то время дружила. Бывший друг занимался тем, что прикрывал почти весь центральный рынок, в том числе и Тайкин контейнер, своей заботой – иными словами, Езя был самой банальной «крышей». А поскольку кураторство рынка было не единственной его деятельностью, то денежки у него водились. Вот к нему-то и пришла Тайка.

– Значит, деньги нужны? – уточнил рыжеватый, начинающий полнеть Езя. При разговоре губы у него приветливо улыбались, а вот глаза смотрели пристально и хищно. Про былую дружбу он вообще вспоминать не собирался. – Я не спрашиваю, для чего тебе столько, чувствую, не на мороженое, только ведь, знаешь, я милостыню не подаю. А дать такую сумму без процентов, да еще на полтора года, это царская милостыня получается.

Да ты и сама, как женщина самостоятельная, не примешь от меня такого подарка.

– Сколько? – холодея, спросила Тайка.

– Как и везде, тридцать процентов, а иначе разговаривать я не намерен.

Сумма получалась устрашающая. Но отступать было поздно, да и никто больше таких денег не даст.

– Я согласна, – подписала Тайка себе смертный приговор.

– Ну вот теперь можно и поговорить, – хмыкнул Езя.