Сдается квартира с мужчиной

Ей, конечно, легко быть и красивой и богатой, а вот как можно стать такой Ольге?

Она передумала печалиться и накинулась на подругу:

– Женя! Вот когда ты так говоришь… когда так говоришь, мне кажется, что ты недоразвитая, честное слово! Богатая и красивая! Это в мои-то годы и при моей учительской зарплате!

Женька на нудные мудрости подруги особенного внимания не обратила. Она понеслась в прихожую, ухватила там какие-то свои пакеты и уже из кухни закричала:

– Оль! Иди сюда, я буду на стол накрывать, а ты меня слушать.

А то я такая сегодня голодная, не успела забежать в кафешку – и пожалуйста, ни о чем не могу думать… А теперь слушай меня… – твердо заявила она, когда Ольга уселась вместе с ней за стол. – Человек может все, а уж женщина!.. Это мое такое жизненное кредо. И богатой стать можно, и красивой тоже.

– Но…

– Да не парься ты! Красивой – элементарно! Если не помогут кремы и маски, поможет скальпель, сейчас такие чудеса творят! Только, думаю, до этого не дойдет. А вот богатой… Нет, конечно, миллионов я тебе не обещаю, но весьма поправить свое финансовое положение…

– Ну поня-я-я-тно, – протянула Ольга.

Женька уселась на любимого конька.

Дело в том, что Ольга не просто так трудилась в музыкальной школе – она не только чудесно музицировала, но и обладала весьма примечательным голосом. И Женька, едва только приступила к обязанностям директора гостиницы, сразу же стала сватать подругу на должность солистки для гостиничного ресторанчика. Пока в ресторанчике играл и пел один только Зиновий Баринов, или Зюзя, как его звали более близкие знакомые.

Зюзя хоть и обладал сносным голосом и слухом, но ежевечерне прикладывался к бутылке, что престижу ресторанчика весьма вредило. Но замены парню не было, поэтому приходилось терпеть. Женька неоднократно тащила Ольгу в солистки, но та категорически отказывалась.

– Женя! Ну пойми же ты! – объясняла Оля. – Не мое это! И потом – Коля может быть против!

– Да твоему Коле вообще все фиолетово! – кипятилась подруга.

– Это сейчас! – снова упиралась Ольга.

 – А потом, когда я стану по ночам домой приходить, что он скажет? И еще – он сам сюда станет наведываться. Часто! И снова станет пить! А у него печень! И желчный пузырь пошаливает!

– Главное, чтобы мочевой не шалил, – угрюмо ворчала Женька, но как она ни уговаривала подругу, та никак не соглашалась.

И теперь, надо думать, Евгения опять станет толкать ее на сцену.

– А чего такого-то?! – шлепала ресницами Женька, уминая салат.