Собачий вальс Мендельсона

 – У меня друг еще не то себе обрезал и так не орал, между прочим. Даже праздник у них был по такому поводу, а ты вообще хотела Жорика кастрировать, а я…

– Соколовский! Ты! Ты понимаешь, что я! Я чуть не поседела! Я же! Я же всех уже на уши подняла! У меня уже полнаселения страны рыщут по городу в поисках Жорика! Ты…

– Зачем? Я ж тебе конкретно объясняю, мы с Жоркой гуляли. Кстати, хорош орать, у тебя вон собака кормиться желает, а ты… И чего надо было седеть? Я ж тебе специально антиволнительную записку написал! Что забираю у тебя собаку… Между прочим, от руки написал, собственным почерком, а с другой стороны, записки был даже бланк какой-то от нашей фирмы.

Козлятина, ты голову носишь, чтобы на ней глаза красить?

– Что ты мне рассказываешь? Ты специально сделал все, чтобы я сходила с ума! Ты даже… ты даже увез его не на своей машине!

– А потому что моя машина в ремонте, я тебе еще вчера об этом говорил. Надо внима-ательней относиться к своим ближним. И таки да! Я сделал все, чтобы ты побегала… Зато ты уже не брякнулась обратно в кровать, а вон какая вся из себя бодренькая! Хотя еще даже и не расчесывалась.

Надо будет тебе завтра утром пожарных вызвать, что ли. А послезавтра – группу наркоконтроля! Тогда ты плавно перетечешь из совы в жаворонка, будешь вскакивать по утрам, готовить мне завтраки и приучаться к фамилии Соколовская!

Саша пылала от гнева. Он еще собирался ее учить! Воспитывать! И она же оказалась во всем виновата!

– Знаешь… Ты не знаешь! – гневно прищурила она глаза.

 – Ты не знаешь, что такое потерять единственное любимое существо.

– Я не думаю, что мы надолго поссорились и ты меня потеряла, – спокойно уселся за стол Соколовский. – Я… я смогу тебе простить этого недотепу, которого ты вчера важно именовала женихом! На твоего жениха он не тянет. Тебе надо кого-нибудь попроще… Слесаря, например, чтобы умел замки дверные открывать в подъезде.

– А он умеет! Он вчера… Господи… Сейчас же… Там же…

Сашка вдруг схватила телефон и лихорадочно стала набирать номер.

– Жор, давай я уже сам тебя покормлю, а то с этими бабами. Вот скажи, у вас суки тоже все такие истеричные?

Сашка уже его не слышала, она говорила с отцом.

– Пап… Не надо больше его трогать. Да я знаю, что он молчит, как Герасим. Да просто… Папа! Не надо «еще поднажмем»! Жорик у меня дома! Ну, папа, так получилось. Он… Он сам прибежал. Представляешь, унесся, засранец, за течной сукой.