Зазноба подкаблучника

 – С такими браццами прям хоць со стыда сгорай, ващ-ще… Гордзей! Ты хоть руки вымыл? Или так и сидишь после своего скотного двора?

– Кстати, хочу заметить, – тихонько доложила Мария Адамовна, склоняясь к уху гостьи. – Хочу заметить, что Авдей Георгиевич тоже… я бы сказала… проигнорировал водные процедуры. Вот… как-то так…

– А чё их драить-то, руки? – удивился Авдей. – Свадьба ж тока через месяц буит!

– Ужас какой-то, – откинула голову назад гостья. – От вас же воняет!.

. Или это… здесь так несет?

– Здесь! – уверенно кивнули оба брата.

– Что ж вы такое говорите? – возмутилась Мария Адамовна. – Да у нас вообще! Мы моемся каждую неделю! Что вы несете?!! Это, я считаю, исключительно пьяный разговор!

– Да, пьяный… – как-то задумчиво проговорила Лидия и потянулась к рюмке брата. – А чего не наливаеце? За знакомсцво!

Лидия не стала ждать милости ни от природы, ни от хозяйки, а щедро плесканула сама себе в рюмку водки и выпила все за один глоток.

– С ума сойти… – завороженно смотрела на нее Мария Адамовна. – Лидия! Вы… вы оч-чень сильная женщина!

– А то… – сморщилась Лидия и по-мужицки «занюхала» рюмку рукавом. – А вы чего ломаетесь?

Мария Адамовна достала еще рюмочку и… наливать себе не стала. Гости не слишком обращали на нее внимание, а у самой женщины не было тяги к спиртному. Шампанского или вина она бы еще выпила, но господа Калашниковы, похоже, не слишком жаловали легкие напитки.

– А иде жаних? – вдруг уставился на Марию Адамовну мутным взглядом Гордей Георгиевич. – Чегой-то он нам не наливает?

– Брезгует, – решил Авдей. – Избегаить… ага…

– А я сразу Славке говорил! – треснул по столу кулаком Гордей Георгиевич. – На кой черт те этот урюк?!

Мария Адамовна готова была терпеть все выходки гостей, но вот нападки на своего сына терпеть не желала.

– Это, позвольте спросить, какой же такой урюк вам не понравился? – уперла она руки в бока и опрокинула в себя содержимое стопки Авдея Георгиевича.

 – Где вы, не стесняюсь поинтересоваться, тут сухофрукт узрели? Я вам не бабу Нюру на свадьбу выставляю, между прочим! А своего сыночка! Единственного! И он у нас вовсе даже и не изюм какой-то, а настоящий персик! А вот вы!

– Нет, пагади-и-ите… – медленно поднялся из-за стола Авдей Георгиевич.