Закажи себя сам!

Это же надо – за три минуты так исковеркать прекрасное настроение! Начисто разрушить отношения с детьми! Сделать посмешищем достойного человека, ее – Василису!..

– Люся, я убью его, – вдруг тихо проговорила Василиса. – Вот прямо сейчас пойду и убью этого Вазонова! Он мне всю жизнь покалечил!!!

– Вася, еще не всю, – успокаивала подругу Люся. – Я ж тебе сразу предложила – давай свадьбу проведем. Ну зачем тебе эта реклама! Ой, ну чего набычилась? Ну подумаешь, прорекламировала ритуальные услуги…

– Да лучше бы я удобрение рекламировала на той грядке!!! Навоз коровий!! Или конский!! Или рыбий! Лучше бы я!.

. Не-е-ет, ты меня даже не успокаивай!! Я вот прямо сейчас… Этот пузан у меня попрыгает!!

Она уже натягивала шерстяной свитер и пыталась попасть ногой в закрученную штанину.

– Я недолго, – крикнула она подруге уже возле дверей. – Только вот грохну этого Мартына и вернусь!

– Вася! Только ты грохни побыстрее, у нас еще сценарий к свадьбе не написан!

В маленькой студии сегодня собрался весь коллектив в полном составе.

И сам Мартын Павлович, и его помощница Танечка, и Ириша – гримерша, и Лена, которая всегда прибегала на минутку, и то только для того, чтобы покричать на Вазонова из-за каких-то бумаг. И оператор Коля, и даже два работника – Ваня и Саня сидели угрюмо в уголке и были непривычно трезвые. Отдельной стайкой сидели двое артистов – Антоша и какая-то смазливая девчонка. Перед всей этой аудиторией печальный Мартын Павлович держал какую-то безрадостную речь, задрав глаза к потолку – так сказать, пряча скупую мужскую слезу. За его спиной стоял большой портрет Эдика, украшенный черный бантом, и Вазонов то и дело к нему оборачивался и еще выше дергал шеей.

Василиса ворвалась в студию, подобно небольшому урагану .

– А-а!! Собрались, да?! – прищурила она глаза в гневе. Потом увидела портрет и обозлилась еще больше. – Что? Новую рекламу снимаете, да?! «Сфотографируйся, пока живой!» Да? Или еще лучше «закажи себя сам!». Так, да?

– Васили-и-иса Олеговна, – с укором взглянула на нее Танечка – помощница Вазонова.

 – У нас тут такое горе, а вы!!

– Ничего, Танюша, ничего… – с горечью всхлипнул Вазонов, пряча глаза. – Василиса Олеговна ведь не знает, что у нас беда…

– У нас Эдик умер, – швыркнула покрасневшим носиком Леночка.

– Позавчера, – добавила Ириша и уткнулась в ладошки.

– А мы еще ни в одном глазу! Такое горе! – пожаловался Ванька.

– Ой, да вам лишь бы напиться! – накинулась на него Леночка.