Зрелые годы Джульетты

Они ж с Рудиком совсем недавно телевизор в кредит взяли, увидит эта женщина…

Но та наседала все настырнее:

– Говорите же, ну?

– Так вы… лучше в библиотеку принесите, – тихонько предложила Глаша. – Чего домой-то тащиться?

– Нет уж! Коли вас оттуда уволили, вы и должны эту книгу вернуть! Говорите!

Дальше отпираться было бессмысленно, и Глаша адрес назвала, после чего молодая красавица сунула в коробку Глаши здоровенный кусок сыра и, помахав рукой, убежала к большой машине.

Глаша осталась одна возле стеклянной двери и только было собралась снова завести песню про отсталого мужа, как к ней решительно подошел охранник супермаркета.

– Так, гражданочка! Быстро собираем свои шмотки и валим отсюда! – сурово произнес он, ухватив Глашу за локоть. – Быстро, я сказал!

– Проснулся! – фыркнула Глафира. – Да отпусти ты! Ухожу уже… Ой, ну и нищий у вас магазинчик! Всего-то и выручки рубля два копейками! Работайте, молодой человек, бдите!

Она удачно выдернула локоть из крепких пальцев и понеслась в сторону от магазина, за угол, чтобы смыть грим, грязь, а прежде всего – неприятные ощущения.

Хорошо, что Рудольф еще не вернулся с репетиции, очень не хотелось портить ему настроение. А двумя рублями, которые мелочью катались по дну коробки, она уж точно его бы не обрадовала. Рудик сказал бы, что опять у нее не хватило артистизма, не донесла она свою боль до людских сердец, не проявила себя… В общем, конечно же, виновата была Глаша, но… честно говоря, что-то ей и не слишком хотелось заставлять людей верить в такую откровенную ложь.

Ведь и с работы ее не увольняли, и детей у нее нет, и… Деньги ей, конечно, нужны, очень. А кому они не нужны? Да, не всем на такие великие цели, но так ведь для кого-то накормить ребенка – тоже цель немаловажная…

Она еще не успела привести себя как следует в порядок, когда в дверь настойчиво позвонили. Это был не Рудик, тот всегда пользовался ключом, даже когда Глаша находилась дома.

Он любил чувствовать себя хозяином.

– Сейчас открою, – заторопилась Глаша, приглаживая на голове мокрые после душа волосы.

На пороге стояла разгневанная Галка, же-на родного братца Димки, в ее руках топорщились пакеты, а нога невестки в славненьком сапожке выстукивала нетерпеливую дробь. По этой самой ноге Глаша и поняла, что пришла родственница не с добрыми вестями.

– Что? Дома уже? – сверкнула на нее глазами Галка.