Равновесие во Тьме. Писатель

– Ты трахал меня четыре года подряд! – рыдала Лизи, накидываясь на него с кулаками. – Имел эту суку! Ненавижу тебя! И все, что с тобой связано…

Эдди не сдержался и обнял ее, зацеловав соленые от слез щеки, продолжая покрывать поцелуями шею, оставляя засосы.

– Отвали! – отталкивая его от себя, визжала она. – Отпусти меня!

– Хочу тебя, детка… – прошептал он ей на ухо, отодвинув влажные трусики. – И ты, я чувствую, хочешь меня. Никто не сравнится с тобой.

Эдди прекратил затянувшуюся истерику, заставив девушку стонать.

Она вновь отдалась ему этой ночью, оставив следы взаимной страсти в виде глубоких царапин на теле. Ночь казалась бесконечно щедрой, и мощной на эмоции, что переплетались с огромным количеством слез, которые нещадно вторгались в отношения двоих влюбленных, словно мошенники.

– Мы больше никогда не повторим это! – пояснил Эдди, озираясь по сторонам на рассвете, закрывая двери гаража. – Никогда, ты поняла меня?

– Да… – ответила она, обнимая его.

 – Поняла…

– Отлипни ты от меня! – произнес он, отстраняясь от нее. – Отойди!

Надув губки, девушка расстроилась, а огромные зеленые глаза снова оказались на мокром месте от проявленной к ней грубости.

– Нас могли заметить! – сказал Эдди. – Понимаешь?

– Да кому мы нужны! – засмеялась она во весь голос. – Не придумывай! Твоя грубость ранит меня…

– Все! – вымолвил он, отвернувшись. – Прощай!

Уйдя домой, Эдди наблюдал за ней, чувствуя, как разрывается сердце.

Он не мог предать искреннюю Джессику, сохраняя лицо и верность, в которую сам поверил, закончив долгие отношения.

– Я тоже люблю тебя… – тихо сказал юноша, провожая ее взглядом, держась за сердце. – Люблю, моя маленькая Лизи.

Сохраняя стабильность

Я не спал всю ночь, но под утро меня вырубило. Звонок в дверь потревожил сон, а через несколько минут прямо передо мной возникла бабушка Ирен, держа за руку Лизи Кларк.

– Ты всю ночь спал в теплой кровати! – возмущалась она. – Бедная девочка, видимо, на улице ночевала из-за переживаний! Постыдись!

Честно сказать, бабушка добилась своего, и чувство стыда накрыло меня. Заметив, что Лизи осталась в том же самом платье, что и прошлым вечером, ко мне резко пришло осознание, что я последняя сволочь. Ее платье было грязным, порванным в некоторых местах, все еще оголяющим прекрасные колени.