Равновесие во Тьме. Писатель

Бенджамин Уильямс напряженно ожидал в гости родную замужнюю дочь, чтобы вручить ей обратно двоих детей и начать заниматься своими делами. Он взял Ричарда из кроватки, тем самым разбудив малыша, который начал плакать.

– Что ты наделал? – вмешалась его жена. – Мальчик так сладко спал!

– Его все равно сейчас пришлось бы забирать из кроватки, – оправдывал он свой поступок, – успокоится.

Бобби и Энн, обнимаясь, ступили на высокое крыльцо, несколько раз поцеловались, держась за белые перила и прижимаясь друг к другу

– Я люблю тебя, Энн Прайс, – глядя в ее бесконечно красивые глаза, произнес он, – моя любовь к тебе вечна.

– Взаимно, Бобби Прайс, – ответила она, наслаждаясь его влюбленным взглядом, – мы едины.

С улыбкой открывая дверь, они услышали детский плач Ричарда, который резал слух, и увидели Робина, который чуть не снес их с ног от переполняющего счастья. Прежняя романтика и беззаботность куда-то улетучились, словно их прогнали, не захотев возвращать в зачерствевшие сердца.

Глава 7.

Дочь

Хотелось бы создать альтернативную реальность

Временная семья для Лизи Кларк, найденная Джоном Прайсом, соответствовала всем ожиданиям Ирен. Она сама лично с ними познакомилась, была вхожа в их дом, чем успокоиласвою душу относительно малышки практически на год, пока не объявилась другая семья с серьезными намерениями, желающая удочерить девочку.

– Ирен, – сказал Джон, укладываясь в супружескую постель, – у Лизи появится новая семья.

– Кто они? – посмотрев на него, спросила она, не успев скрыть напряжение.

 – Мы их знаем?

– К сожалению, – произнес он, поворачиваясь на правый бок, – мы их не знаем.

Ирен молча посмотрела на оголенную спину мужа, дав ему моментально уснуть, не задавая лишних вопросов, на которые все равно не получит ответа. Ее душа разрывалась на части, словно она предает собственного ребенка. Именно в тот день Энн родила долгожданную девочку, ожидая всех родных с поздравлениями.

Нью-Йорк был холоден, отдаляясь от искренности и погружаясь в отчаяние вместе с Ирен, переживаемое ей в очередной раз.

Каждый житель города был вынужден спрятать шею в шарф, словно надевая на нее собачий поводок, который то и дело цеплялся за ветви деревьев от сильного ветра. Ирен Прайс хотела проследить за Лизи, выяснить, куда ее направят, но не смогла пропустить рождение родной внучки и поехала вместе с мужем в больницу к Бобби и Энн.

– Мы назовем ее Эми, – произнесла Энн, держа крошку на руках, – маленькая принцесса.