Невинная в гареме шейха

После молитвы Рамиз сказал:

– Теперь возвращайтесь в шатер. Я сам здесь закончу.

Благородная смерть. В отличие от… Невысказанное обвинение себе камнем лежало на сердце. Здравый смысл подсказывал, что она не смогла бы спасти Джорджа. И почти наверняка погибла бы, если бы по приказу Рамиза не спряталась за камнем. Но это не избавляло от чувства вины.

Она теперь вдова. Джордж погиб. И погиб такой ужасной смертью. Ей казалось, что это какой-то кошмар или дурной сон. Как в «Тысяче и одной ночи». Если бы можно было проснуться!

«Нет, невозможно.

Сейчас необходимо вести себя с максимальным достоинством. С достоинством, которого ожидали бы отец и тетя София. С достоинством, которого все ожидают от жены Джорджа, государственного представителя его величества», – строго напомнила она себе.

Полчаса спустя в шатер вошел Рамиз, и она заставила себя подняться на ноги, хотя больше всего ей хотелось свернуться клубочком под одеялом и плакать.

– Ваше высочество, я прошу прощения, если вела себя неподобающим образом, – произнесла она и опять посмотрела ему прямо в глаза.

И с запозданием вспомнила, что здесь такой взгляд неприличен. – Хочу поблагодарить вас. Вы спасли мне жизнь и взяли на себя все хлопоты, связанные с… моим мужем. Я только что поняла, что даже не представилась. Мое имя – леди Силия Кливден.

– Полагаю, нам нет необходимости в подобных формальностях, – ответил Рамиз. – Но мы должны отправляться в путь – надо найти другое убежище до наступления темноты. Я не хочу рисковать, оставаясь здесь на ночь.

– Но как же? Мы же не можем просто уехать и…

– Нам здесь больше нечего делать. Я уже собрал караван, – нетерпеливо сказал Рамиз.

У Силии не было ни малейшего желания с ним спорить. В голове вертелись сотни вопросов, но не осталось сил их формулировать. Она нисколько не хотела оставаться здесь после пережитого ужаса и покорно последовала за принцем к своему верблюду. По грозному приказу Рамиза животное опустилось на колени, и Силия с трудом забралась в седло.

Она рассеянно отметила, что у принца тот же белоснежный конь. Его седло было обито шелком с золотой вышивкой, а упряжь украшена изящными кисточками с золотыми нитями.

Принц вскочил на коня с легкостью, свидетельствующей о его искусстве наездника. Одной рукой он взял повод возглавлявшего караван верблюда, а другой – повод верблюда Силии. При любых других обстоятельствах Силия пришла бы в ярость от подобного самоуправства, но сейчас она испытывала только облегчение.