Скандальные признания

– Почему вы так удивлены?

– Потому что он скаредный, лицемерный ханжа, которому доставляет несравнимое удовольствие осуждать за попрание нравов и устоев других, во всяком случае… – Она осеклась, осознав, что забыла свое золотое правило «никогда не выдавать своих чувств». Этот мужчина выбил ее из колеи. – Как вы узнали о камне?

– У меня свои источники.

– Бог мой. Вы имеете в виду тех, кого называют скупщиками? Которые живут в трущобах? – спросила Дебора, с удовольствием воспользовавшись жаргоном, которым раньше только писала.

– Должен сказать, для столь высокопоставленной аристократки вы проявляете прямо-таки нездоровый интерес к неприглядным сторонам жизни низших слоев общества.

– Я предпочитаю приписывать этот интерес своему живому воображению. Так о вас говорят правду? В Англии действительно нет сейфа, который вы не смогли бы взломать?

– Я еще с таким не сталкивался, – ответил Эллиот, озадаченный ее реакцией. Казалось, она скорее очарована, чем недовольна, сидя средь бела дня в Гайд-парке на одной скамейке со знаменитым Павлином.

Она просто обязана была позвать полицию. Но, вместо этого, не выглядела смертельно напуганной, напротив, казалась заинтригованной и даже восхищенной. Где-то в глубине души он чувствовал, что в лице Деборы Нэпьер, вдовствующей графини Кинсейл, он встретил бунтарскую личность, подобную себе.

– Мне хочется услышать об этом все, – сказала она, словно вторя его мыслям. – Почему вы этим занимаетесь? И каково это – противостоять своим блестящим умом всему остальному миру? Вы не боитесь, что вас поймают?

Она не спросила, что он сделал с бриллиантом.

Любая женщина на ее месте в первую очередь спросила бы об этом. Но Дебору явно интересовал не исход, а процесс. Как и его самого, во всяком случае частично.

– Такой шанс есть всегда, – ответил Эллиот, завороженный ее вспыхнувшим взором. – Но без риска это того не стоило бы. Для меня привычно, когда от волнения замирает сердце, и ты понимаешь, что любой неосторожный шаг может стать последним.

Ни на что не похожее чувство. Во всяком случае, после…

– Армии?

– Как вы узнали?

– По вашей походке. И по шрамам на лице. – Дебора коснулась его лба и словно испытала какой-то разряд. Быстро отдернула руку. – Еще в первую нашу встречу я подумала, что вы человек, привыкший отдавать приказы. Вы долго служили?

– Шестнадцать лет. Мы сбежали, когда нам было пятнадцать, мне и моему школьному другу Генри.