Полуночная ведьма

Лишь тем, кто сумел сохранить чистоту души. Вероятно, за те души, в ком тьма довлела над светом, боролся король демонов.

Рыдания затихли. Мальчик шмыгнул носом и с надеждой воззрился на нее. Вытер нос рукавом тонкого свитера и взглянул наверх.

– Темнота жуткая. И я ничего не вижу.

– Точно? – расстроилась она.

Мальчишка, сморщившись, кивнул. Кажется, он собирался заплакать снова.

– Как тебя зовут? – мягко спросила Клио.

– Эрик, – всхлипнув, выдавил он.

– Эрик, я знаю, смотреть во тьму страшно, но попробуй еще раз.

Попытайся разглядеть какие-нибудь светящиеся знаки.

Знать бы, на что похожи путеводные звезды Дану…

Эрик долго и старательно вглядывался в темноту, словно ученик – в написанное на доске. Крепко зажмурившись, помотал головой. Плечи его напряглись, кулачки сжались. А тени, что обступили его, заключив в круг, подступили ближе.

Клио вздохнула. Ей не разглядеть маяки за Эрика.

– А ему не разглядеть их вовсе.

Она резко повернулась на звук.

У незнакомца были светлые волосы, томный голос и скучающий взгляд.

Как будто все, что творилось вокруг, смертельно ему надоело. И Клио, которая лишь недавно появилась в мире теней, успела опротиветь одним своим видом.

Она не стала спрашивать, прочитал ли незнакомец ее мысли или просто доверился чутью (Ник частенько посмеивался, что на лице Клио, как в зеркале, отражаются все ее мысли). Был вопрос, который интересовал ее куда больше.

– Почему?

– Тьма застилает ему глаза, – лениво отозвался незнакомец.

 – Слишком велик его страх, слишком сильна его боль, а тьма Юдоли Печали питается болью и страхом.

Клио мазнула взглядом по теням – терпеливым, выжидающим.

– Тени-охотники, – доверительно поведал незнакомец. – Они тоже питаются страхом. Поглощают его, чтобы стать сильней.

– Для чего?

Любая сила не могла существовать сама по себе, без какой-либо на то цели. Даже темная, злая.

– Чтобы прорубить себе путь в живой мир, – брезгливо поморщился незнакомец.

Очевидно, мания теней его не коснулась.

Клио закусила губу. Те призраки, что пугали людей, обитающих в домах, которые принадлежали умершим при жизни, те, что сбрасывали книги с полок, открывали дверцы шкафов, пугая малышню, что скрипели по ночам половицами… Быть может, силу они черпали отсюда? Поглощая эмоции душ, лишь недавно бывших живыми людьми?

– А ты, пигалица, неглупа, – хмыкнул незнакомец. – Поумнее большинства представителей своего вида.