Солнце для речного демона

Но потом ее лицо постепенно стало вытягиваться, глаза круглеть, а рот раскрываться.

– Что-о… – выдохнула она и покачнулась.

Она бы упала, если бы слуга рядом не подхватил ее и не усадил на стул.

– Жребий, – повторил бургомистр. – Ты знаешь, он беспристрастен и выпал на тебя.

– Но… – оторопело, словно еще не верит в произошедшее, выдавила Орелия. – Как это… Я же дочь… Ты же бургомистр…

– Пред лицом опасности мы все равны, – проговорил бургомистр обескровленными губами.

Повисла пауза, в которой Эмили почти слышала, как скрипят шестеренки в голове у дочери бургомистра.

Та сидела, медленно бледнея и сжимая пальцами юбку.

Бургомистр тем временем продолжал загробным голосом:

– Речному демону нужна жертва. Он вновь подал знак, тина и водоросли затопили весь берег. И мы не можем ему позволить вновь совершить паводок. Орелия…

Он запнулся, словно невидимая рука сдавила его горло, затем прокашлялся и продолжил под сочувственными взглядами остальных:

– Ты не хуже меня знаешь, какие разрушения он приносит.

Это катастрофа. Именно катастрофа. И лишь в наших силах её предотвратить…

– И ты готов отдать меня этому монстру? – еле слышно пролепетала Орелия.

Бургомистр покачал головой.

– Не готов, – сказал он. – К такому нельзя быть готовым… И я бы все сделал, чтобы этого не произошло. Потому, что я твой отец. Но еще я бургомистр Обода. Я отвечаю за него и за всех людей, живущих в нем. Мы отвечаем…

Орелия, наконец вздрогнула, словно смысл происходящего до нее дошел.

Она вскочила и прокричала, страшно выпучив глаза:

– Что значит мы? Что значит мы! Папенька! Вы умом тронулись!

Бургомистр смотрел на дочь не мигая, словно превратился в восковую куклу, которой никак нельзя испытывать эмоции, иначе она растает.

– Это значит, Орелия, – сказал он мрачно, – что принадлежать к семье бургомистра предполагает не только разъезды в каретах и покупку модных нарядов.

Это ответственность. И я не могу пренебречь ею.

– Папенька! – взвизгнула Орелия, становясь цвета выбеленной стены. – Ты не посмеешь! Не посмеешь так со мной поступить! Я твоя дочь! Ты должен меня защищать!

– Я защищаю не только свою дочь, но и каждую дочь Обода, – загробно проговорил бургомистр, словно заучил эту фразу именно на такой случай. – Каждая дочь Обода – моя дочь. И я должен принять это страшное решение. Жребий брошен.