Дежурный после полуночи

Вам расскажут, что положено, когда придёт время!

– Тут полторы тысячи живых людей! – не отступался Николай. Стоящие подле полковника бойцы недобро шагнули вперёд, но были остановлены жестом командира. – Им страшно, они растеряны и не знают, чего ждать. А теперь ещё и лекарств не будет?! Вы должны что-то предпринять, иначе начнётся паника!

– Послушай-ка сюда, сынок, – Калинин горделиво вскинул голову. – Эти доходяги должны быть рады тому, что их вообще кормят. Они спят в моих палатках и тратят мои лекарства, а сами только бесконечно ноют.

Бойцы рискуют жизнями, мотаясь за припасами чёрт знает куда, потому что твои хлюпики заболевают от одного чиха! – вояка ткнул врача пальцем в грудь и с силой отодвинул в сторону.

– Партия значит пропала, да? – Николай смерил офицера презрительным взглядом. – Неужели вам настолько плевать?

– Дискуссия окончена, – полковник махнул солдатам рукой и, не оборачиваясь, зашагал в сторону радиовышки. Николай уставился в удаляющиеся спины и ощутил поднимающийся в животе страх.

На весь лагерь раздался автомобильный гудок, знаменующий ежедневную выдачу еды.

Полевая кухня распахивала свои двери каждый полдень. Рацион составляли куриный бульон, в котором от курицы осталось лишь одно название, пшеничная каша, больше походившая на горькое жидкое пюре, и ломоть камнем засохшего хлеба. Помимо этого, раз в три дня выдавали сухой паёк, тщательно сберегаемый большинством жителей на всякий чёрный день, который определённо маячил уже где-то не за горами.

Очередь на выдачу выстраивалась уже за час до раздачи и зачастую рассасывалась лишь к трём-четырём. Посуду приходилось беречь похлеще бабушкиных драгоценных сервизов: на полторы тысячи голов нашлось всего двести тарелок и того меньше приборов. Пройдя сотню метров мимо злой голодной толпы, Николай оказался у зелёного грузовика с нагревателем, подсоединённым к цистерне: получить кипяток не на костре можно было лишь раз в сутки. Нагло вклинившийся в колонну, врач мигом вызвал возмущение и агрессивное экание со всех сторон.

– Тихо! – прикрикнул мужчина, вынимая из кармана повязку с крестом и, повернувшись, обратился к солдату на раздаче. – Мне за себя и за Березина.

– Пока только пшёнка, бульон после двух, – бледный рядовой покорно протянул две смешных порции каши. В мешках под его глазами можно было спрятать пару караулов.

– Ты давно спал, дружище? – обеспокоенно покосился Николай.

– Позавчера… – едва слышимо просипел парень.