Роза Ветров

С южной стороны неожиданно раздались шаги, и будущий лейтенант заспорил бы на что угодно, что они принадлежали Геннадиосу Спанидасу.

Несколько секунд грек и турок смотрели друг на друга в безмолвии, и Мехмед заметил, что Спанидас был в обыкновенной сорочке с поясом и брюках и, должно быть, и не думал надевать форму. Директорский племянник не знал, что такое «правила»! Зато это прекрасно знал он, сын почитаемого Паши, заседавшего в совете дивана, и, если критскому молодцу не объяснили на Родине, как подобало себя вести, то ему всё же стоило преподать урок!

– Чего же вы встали так рано, беим? – первым подал голос Гена и, задрав подбородок вверх, приблизился медленным шагом.

По-турецки он до сих пор говорил с акцентом, плохо выговаривая шипящие звуки. – Неужели поджидали кого?..

– Мне надоело всё это, кириос[24 - . Кириос (греч.) – господин] Спанидас, – решительно отрезал турок, и ни один мускул не дрогнул на лице юноши, пока он передразнивал собеседника.

 – Давайте решим этот вопрос раз и навсегда. Пусть победит сильнейший.

– Что ж, – азартно подхватил грек, – где это видано, чтобы я не принимал вызовов?..

Помимо всего прочего Гена ещё и подумал, что ему понравилась смелость оппонента, и что своим поступком тот вызвал неподдельное уважение. Как человек, прославлявший силу, юный Спанидас не мог не ценить её открытого проявления в других, а значит и тех, в ком она проявлялась.

«Если бы он не был турком… – подумал Геннадиос и вдруг осёкся.

 – Если бы!»

Отмахнувшись от этой мысли с некой досадой, юный грек навалился на Мехмеда с двойной агрессией. Турок не отставал, и в тот момент, когда молодые люди с боевым кличем повалили друг друга наземь и перекатились несколько раз по саду кубарем, с севера раздался громкий возглас удивления.

– Гена, ?? ???????![25 - . ?? ??????? (греч.) – что ты делаешь?] – в ужасе кричал Дима, путаясь в ногах при беге.

 – Остановитесь! Гена!..

Учёный сын русского посла прекрасно знал греческий, что вместе с православной верой заметно выделяло его из числа других учеников. Геннадиос приметил этого умного, застенчивого юношу, как только тот приехал, и тотчас взял его под своё крыло. Влияние графа Румянцева на сына священника тоже ощущалось – Дима как мог сдерживал разрушительный пыл друга, – однако и ему не всегда удавалось вовремя предугадать бурю.