Перст судьбы

Первый, помнится, родился из книги вовсе дрянной и даже почти глупой. Но, видимо, сочинитель вложил в нее нечто такое – каплю крови, часть души? – и потому из многословного косноязычного текста вдруг вылупился, отделившись от страницы, первый сотворенный мною миракль. Нелепое кривобокое существо с голубоватым студенистым лицом, на котором жили только глаза – огромные, черные, напитанные болью.

Побродив по комнате, проходя сквозь шкафы и путаясь в тяжелых портьерах и время от времени погружая руки в зеркало, фантом развеялся, оставив после себя запах печенья, горящего воска, и еще – жареной рыбы, что просочился в мою комнату в тот вечерний час с кухни и был впитан моим творением.

Для мираклей потребна буйная фантазия, и вскоре я легко овладел способностью создавать миракли уже без помощи чужих придумок, пользуясь только воображением.

С тех пор у меня, мальчишки, появилась новая забава – пугать детей и прислугу внезапно возникающими мираклями. Мои чудики, один страшней другого, подкарауливали служанок в темноте коридора, высовывались из тазика с водой в комнате младшей сестренки, строили рожи Лиаму, когда тот корпел над доской с арифметическими задачами (которые, к слову, так легко давались мне самому).

Голубыми святящимися фантомами миракли бродили ночью меж могил, если из ребятни кто-то на спор отправлялся на кладбище ночью, прихватив с собой фонарь и заговорённый плащ.

Перед отрядом Игеровой разведки они возникали парочкой грудастых девиц с подоткнутыми юбками и корзинами только что постиранного белья и уводили за собой – как раз под стены караульной башни.

Еще я обожал создавать кентавров – полулюдей-полузверей. И по улицам Ниена разгуливали то медведь с человечьей головой, то здоровяк с кудлатой и рогатой бычьей башкой.

Иногда мои шутки выходили злыми. То неверной жене в дом являлся миракль ее голого любовника, когда вся семья садилась за стол. То воришке мерещился призрак старика, у которого он стянул кошелек, – рассказы на кухне снабжали меня более точными сведениями о жизни в Ниене, нежели донесения королевской стражи своему капитану.

Но чаще, развлекаясь, я преследовал людей и вовсе без причины. Однажды прислал миракль медведя на пирушку, и перепуганный народ в панике кинулся к дверям, падая и топча друг друга в давке. Как-то во время праздника зажег огонь на коврах и тканях, что развешали на балконах. Гости кинулись заливать пламя водой, огонь сбить не получалось, зато получался холодный душ для нарядно разодетых гуляк.