Перст судьбы

Матушка легко свела ожоги с моих ладоней – ведь в них не было ничего магического. Только с моих ладоней исчезли все линии, а с пальцев – все узоры. Кожа сделалась розовой и гладкой, будто я носил перчатки. И все же раны заживали долго. Уже тогда я стал подозревать, что мои руки – мое проклятие. Но в те дни я мог хотя бы ими управлять.

* * *

Месяц спустя король устроил дознание Ордису – я был на том допросе и видел, как комендант стоял на коленях, прижимая сжатый кулак к сердцу. Он не мог соврать и остаться в живых.

Старый служака клялся, что заплатил сполна за припасы и не взял себе ни грошика. Но вот незадача – пшеницу, ячмень и овес он решил закупить в Гарме: ему предложили цены в два раза ниже, чем в Ниене. А это значит, что купцы не давали магической клятвы Ниену и могли одурачить Ордиса, несмотря на всю его преданность.

«Я сам видел, как спускали мешки в подвал», – повторял комендант раз за разом.

Слезы катились по его лицу, тело трясло крупной дрожью так, что руки ходили ходуном и сжатый кулак бил в грудь там, где сердце, будто сухая ветвь в закрытое окно.

* * *

Теперь Элизера стоит почти пустая – призрак прежней себя, скорее нарядный склеп, нежели замок, лишь несколько покалеченных стариков мечников несут там стражу.

Я побывал там незадолго до битвы на Изумрудной реке, когда стало ясно, что Игер снова готовится к походу на север. Проверил укрепления, припасы, привел две сотни солдат для охраны.

Но над одним вопросом я долго ломал голову: кто украл провизию из подвалов.

Кто вывез мешки так ловко, что гарнизон ничего не заметил? И ответа на этот вопрос у меня нет до сих пор.

Глава 6. Великий Хранитель

Среди обычного люда, особенно в Черных рядах Ниена и дальних манорах, бытует легенда, будто черная магия повсеместно находится под запретом. На самом деле это обычное заблуждение. Любая магия запретна только для тех, кто не входит в Орден магиков. А черную практикуют ничуть не реже, нежели светлую или белую. И бывают года, когда про белую магию вообще не вспоминают.

Есть магики, которые дают обет никогда не прибегать к черному искусству, но то и дело нарушают его. А есть те, кто без всяких обетов в эту область не погружаются – как моя матушка. Она и близко к этой грани не подходит. У магиков-лекарей черная магия отнимает силы и не дает ничего взамен. Тот, кто спасает жизни, не должен увечить или убивать. Остальные же пересекают границу с легкостью. А многие только черной магией и пробавляются.