Соперник Цезаря

Тебе такое положение нравится, как я посмотрю.

«Кучка мерзавцев – это сенат и, прежде всего, оптиматы,[27 - Оптиматы – аристократическая «партия» в Риме. Деление политической римской элиты на оптиматов и популяров-демократов довольно условное. Оптиматы – богатые, консерваторы, «лучшие» – так можно определить эту часть общества и их сторонников в сенате.] которых так любит Цицерон», – уточнил про себя Клодий высказывание Катилины.

– Высшая власть принадлежит народу, – сказал он вслух.

– Народ! О боги, ты сказал «народ»?! Какой народ? Республика давно уже не прежняя.

Рим похож на шлюху, которую посещают все похотливые козлы по очереди – были бы деньжата.

– Но все равно это самая желанная красавица в мире, – перебил Клодий.

Катилина тут же подхватил:

– Женщину надо держать под опекой, даже если в душе она – волчица. Тот, кто этого не видит, – дурак и слепец. О чем только думают эти идиоты? О чем? – Он схватил Клодия за плечо и тряхнул, как будто тот должен был отвечать за всех сенаторов, вместе взятых.

 – Ответ прост: лишь бы сохранить свою власть, свое богатство, свое положение. Любой намек на перемены приводит их в бешенство, и они вопят: «Рим гибнет!» – Катилина смотрел куда-то поверх головы Клодия – сквозь настоящее, в дальнюю даль, во тьму. – Они придавили своими толстыми задницами Республику. Остальным ни вздохнуть, ни двинуться. На что же надеются оптиматы? Что наш римский бездельный люд, который разучился работать и просиживает целыми днями в кабаках, и дальше будет так сидеть? Что провинции год за годом будут сносить бессовестные поборы? А послы соседних народов будут смотреть на жирные рожи наших сенаторов и восторгаться величием Рима?

– Что ты хочешь сделать? – спросил Клодий, хотя и так уже понял, на что намекает собеседник.

– Огромное тело фактически лишено головы. Я готов дать ему новую голову. Свою.

Вдруг представилось Клодию, что голова Катилины с длинными черными волосами, с холеной бородкой венчает огромное тело Республики – столь огромное, что даже богам не окинуть его взглядом: от Геркулесовых столбов и Испанских владений на Западе до Ливийских песков и Понтийского царства – на Востоке.

И это странное видение уродливого кентавра вызвало на губах Клодия невольную улыбку.

– Хочу, чтобы ты был на моей стороне, Публий.

– Я уже почти твой друг. – Клодий бросил взгляд на дверь.

Цетег шагнул ближе и выхватил кинжал Клодия из ножен, после чего отступил, демонстративно поигрывая трофеем.