Соперник Цезаря

Однако привратник прежде выставил полотняный фонарь[41 - Полотняный фонарь – фонарь, в котором вместо стекол полотно, и внутри горит свеча.] и принялся внимательно оглядывать гостя.

– Ладно, хватит! Ты все равно не знаешь меня в лицо! – Клодий бесцеремонно отстранил жалкого охранника и вошел, Зосим остался снаружи.

Цезарь уже вышел в атрий, слуга принялся спешно зажигать светильники сосновой лучиной.

– Пусть он уйдет! – Клодий дернул подбородком в сторону раба.

Тот глянул вопросительно на господина и, дождавшись кивка, удалился, демонстративно прикрыв за собой дверь.

Наверняка приник ухом к решетке на двери с другой стороны.

Клодий молча протянул великому понтифику запечатанный свиток.

– Что это? – Цезарь умело изобразил удивление.

– Письмо, – Клодий решил подыграть Цезарю. – Остальные послания отправлены консулу Цицерону.

Цезарь внимательно рассмотрел свиток, потом сорвал печать и разбил ее рукоятью кинжала. Письмо развернул, но читать не стал, лишь удостоверился, что это его почерк.

Затем поднес свиток к огню светильника. Папирус радостно вспыхнул.

Цезарь швырнул горящий комок на каменный пол и вдруг рассмеялся:

– Глупо было доверять этому человеку. Вот только… Хотел бы я знать: готовы люди умереть за безнадежное дело?

– Они не считают дело безнадежным. Планируют получить не смерть, а власть.

– А ты чего хочешь? Власть? Деньги? – Гай Юлий прищурился, как будто он сейчас, немедленно, предлагал Клодию миллионы.

Хотя в Риме все знали, что у Цезаря нет ни асса, а есть лишь огромные долги.

– Деньги! – усмехнулся Клодий. – Они всегда появляются сами собой и так же мило уплывают. Я думаю о другом. Мне нужна амицития.[42 - Амицития – политическое единомыслие, дословно – «дружба».] Твоя.

– Разве я так могуществен, что ты ищешь моей дружбы? Я – потомок Венеры, но мой род давно уже ушел в тень обыденного.

– Вместе мы сможем многое. Это я тебе обещаю. – Опять в голосе Клодия мелькнуло едва заметное превосходство.

– Насколько я понял, у меня нет возможности отказаться от твоей дружбы?

– Ну да, – кивнул Клодий.

 – Мы, как истинные друзья, будем обмениваться благодеяниями.

Великий понтифик улыбнулся:

– Возможно, мои благодеяния тебе не понравятся.

– Я выдержу, – засмеялся Клодий.

Тут в атрий выбежала молодая женщина в длинной, ниже колен, шерстяной тунике. Поспешность ее была явно напускной: она не забыла причесать волосы и нарумянить щеки, а на плечи накинуть шарф из тончайшей восточной ткани.