Твоя Мари. Дорога к себе

Причину Олегу не озвучиваю – знаю, что он будет недоволен.

Через три дня просыпаюсь и понимаю, что пропал голос. Опять! Ничего не сказав Олегу, еду к знакомому фониатру, потому что уже понимаю, в чем причина – узлы на связках. Доктор предупреждал, что такое может повториться. И в этот раз все значительно хуже, а после операции мне запрещено разговаривать. Вообще. На пять дней – режим тишины, нельзя даже шепотом. Олег, забирая меня из больницы, внимательно выслушивает наставления доктора, выразительно показывает мне кулак, а по дороге домой заезжает в книжный и выходит оттуда с блокнотом – общаться будем в письменной форме.

Он, кстати, зачем-то хранит блокнот, оставшийся после прошлой операции – голубой блокнот на пружинках в мягкой обложке, исписанный моим неровным почерком. Там я писала ему такое, что никогда не произносила вслух, и потому, наверное, эти записки ему так дороги.

– Наконец-то я смогу не слышать твоих возражений, – смеется он, кидая блокнот мне на колени.

Но он забыл, что я и пишу с той же скоростью, с какой произношу слова…

Все пять дней я ночую дома, но дни провожу в его квартире – оспорить не могу, потому подчиняюсь, не хочется разводить диалоги на бумаге.

Прихожу утром, ухожу поздно вечером – Олег провожает до квартиры и уходит к себе. Под настроение готовлю ему ужин, на чем, кстати, Олег никогда не настаивает, ему нравится делать это самостоятельно. Но перед пирожками, например, устоять он не в силах, а я люблю возиться с тестом, мне совершенно не сложно к его приходу напечь пирожков с капустой, картошкой и луком и яйцами.

– Растолстею, – всякий раз вздыхает он, откусывая очередной кусочек.

А мне нравится сидеть за стойкой и наблюдать за ним.

Темы сейчас нет, Олег в этом смысле тоже непробиваемый, и ничего сделать с этим я не могу, поэтому терплю. По вечерам он выводит меня гулять, замотав горло шерстяным платком, который купил специально, и я выгляжу, как сноп, но тоже не возражаю – бесполезно. Мы гуляем вокруг дома, благо, погода относительно теплая, и Олег подолгу читает мне японские танка и рассказывает старые легенды.

Мне очень нравится его голос, кажется, уже не существует для меня в мире звука приятнее, так странно…

Он держит меня за руку, стянув с нее перчатку, и в его огромной горячей ладони моей вечно мерзнущей руке так спокойно и хорошо. Почему я не люблю его? Привязана, испытываю безграничное доверие, нежность, благодарность, уважение – но не люблю.